– Почему они будут обязаны повиноваться? Что им помешает предать меня?
– Клятва, Татьяна, им помешает клятва, данная на крови, – широко улыбнулся Мранор. – Нарушивший клятву лорд теряет положение и силы на сто лет – срок, в течение которого он поклянется служить домену и его правителю.
И почему мне раньше об этом никто не сказал? Да потому что боятся! Боятся, что я пойму, какая власть мне дается, и устрою им тут счастливую жизнь. Это же какую силу они в мои ручонки вложить решились! Что-то мне еще страшнее стало…
– Все. Садись, устраивайся поудобнее и прими величественный вид, – приказал Мранор. – Начинается.
Садись так садись. Поднялась на возвышение, поправила подушечку и уселась. Телефон тоже поправила, хоть и толку теперь от него нет, но не доставать же его при Кристосе, который хоть и встал за троном, но затылком чувствую – смотрит. Поерзала на подушке, устраиваясь поудобнее, откинулась на спинку трона – неудобно, да и смотрится, наверное, невеличественно. Села ровно, расправила плечи, положила руки на подлокотники, задрала нос и замерла. Спустя секунд десять зачесался нос – почесала, потом локоть, потом пятка. Когда зачесалось ухо, решила, что, пока никого нет, можно вдоволь начесаться про запас, как говорится. И вот он, закон подлости, в действии: в тот момент, когда я чесала затылок, в зал вплыл первый лорд. Я так и замерла с поднятой рукой, во все глаза уставившись на мальчика лет десяти, миленького такого, с золотистыми кудряшками, курносым носиком и голубыми, как небо, большими глазами. Мальчик широко улыбнулся мне и помахал ручкой. Я отняла руку от головы и уже собралась помахать в ответ, как за спиной прошипели: «Не смей».
Положила руку на подлокотник и уставилась поверх головы ребенка. Ребенка! К такому я точно была не готова. Не следить взглядом за тем, как этот мальчик прошел к правой стене, было выше моих сил. Голову я не повернула, но глаза скосила. Да что же это за мир-то такой? Это же ребенок! Ему в игрушки играть, а он степенно вышагивает, весь важный такой, в черном костюмчике с красными пуговицами и лацканами. Следом за мальчиком появился мужчина лет тридцати на вид, тоже улыбчивый и совсем непохожий на монстра. Мужчина поклонился на входе и присоединился к мальчику. Потом были двое мужчин-близнецов, потом смуглый лорд с копной черных кудрей. И еще, и еще… Они шли и шли, все такие разные, но в то же время похожие. Манера поведения, мимика, походка, – было что-то общее, объединяющее их всех. Пожалуй, я бы охарактеризовала эту общую черту, как нечеловечность, все они не были людьми, хоть так и походили на них. Я сбилась со счета после двадцать третьего лорда, тоже оказавшегося ребенком. Только это был не миловидный мальчик, это была девочка! Причем она была не старше лет шести. Но сколько же было в ней высокомерия и величия! Она шла к толпе тихо переговаривающихся лордов с таким видом, будто они пыль у нее под ногами. И встала эта малышка чуть в стороне ото всех. Такая маленькая, но такая сильная и смелая женщина! И она была единственной среди мужчин. Больше женщин не было. После появления этой малышки прибывали еще лорды, но я не сводила с нее глаз. Знаю, что нельзя. Но я не могла не смотреть на нее. А ее это, похоже, оскорбляло. Она надувала губы, нервно постукивала ножкой об пол и бросала на меня свирепые взгляды.
От наблюдения за малышкой меня отвлек стук закрывающихся дверей. Повернула голову и увидела старейшин, всех четверых. Они стояли у входа, Бронир запирал двери на ключ. Все нарядные, собранные и хмурые.
– Приветствуем вас, лорды Рэдды, в домене Талиека, мудрейшего из четырех правителей. Готовы ли вы вступить в его владения и присягнуть на верность его домену? – громогласно произнес Мранор, выступив вперед.
Ответом ему был нестройный гул голосов, подтверждающих, что да, готовы. И только один голос, звонкий, как весенний ручеек, вопросил:
– А почему нас приветствует не сам первородный и не его оракул, а жалкий посредник?
Я посмотрела на толпу лордов, и златокудрый малыш мне сразу разонравился. Надо же, а сначала показался таким милым мальчиком.
Мранор покосился на меня, переступил с ноги на ногу и уже не столь уверенно проговорил:
– Оракул перед вами, это глас и око Талиека. И она готова принять ваши клятвы.
Похоже, старейшины не ожидали, что кто-то посмеет вот так открыто возмутиться. Но посмели. И остальные лорды заволновались. Если они сами и не решились высказаться первыми, то теперь дружно поддержали смельчака. Мне хватило одного взгляда на старейшин, чтобы понять: дело плохо. Вот и настал твой час, Таня. Только бы не испортить все еще больше…
– Встать или так высказаться? – спросила едва слышным шепотом, надеясь, что лорды заняты выражением недовольства и не услышат.
– Не вставай, – так же едва слышно ответил Кристос.
Ну, вперед, на амбразуру!
– Здравствуйте, лорды всея Рэдды! – проорала, перекрикивая толпу и привлекая к себе внимание.
Гул голосов слегка поутих, но общее возмущение продолжало сотрясать ряды лордов.
– Здравствуйте, говорю, – уже не так уверенно повторила я.
