Он отправил Минерве и Розамунде весть о том, что знакомство сегодня не состоится, но вернувшийся лакей доложил, что их нет дома. Так что в четыре часа дня Николас велел привести свою лошадь и поскакал вдоль забора Гайд-парка к входу со стороны Гросвенор-сквер.
Не успел он въехать в парк, как увидел карету, которую сразу узнал. Николас хотел сделать вид, что не заметил ее, но тут на дорогу выскочил лакей и бросился к герцогу, едва не напугав его лошадь. Он доложил, что сопровождает тетушку Николаса. В это время другой лакей открыл дверцу кареты и помог выйти из нее Долорес и миниатюрной молодой женщине, одетой в девственно белоснежный наряд.
Николас попытался вспомнить, под каким номером эта леди значилась в списке подходящих невест для него. Долорес неустанно засыпала его информацией, особенно упирая на одну из них. Старшую дочь брата какого-то графа или что-то в этом роде. Девушка стояла в скромном великолепии своего наряда рядом с Долорес, которая выжидательно смотрела на племенника. Он спешился, передал поводья лошади лакею и подошел к дамам.
– Тетя Долорес, я должен был догадаться, что встречу вас здесь. Похоже, весь Лондон съехался в парк, да еще в столь ранний для светских мероприятий час.
– День слишком хорош, чтобы тратить его впустую, – сказала Долорес, подставляя Николасу щеку для поцелуя. – Мисс Пейджет навестила меня, и я решила, что моей гостье будет гораздо приятнее подышать свежим воздухом.
Мисс Пейджет… Да, это была та самая молодая леди, о которой Долорес прожужжала ему все уши. Чистая, скромная, с годовым доходом в двадцать тысяч… По словам Долорес, если девушка заполучит в мужья герцога, доход вырастет до тридцати.
Мисс Пейджет была похожа на ребенка, потому что им и являлась. Она еще не сбросила с себя слегка неуклюжее очарование детства, и это не делало ее более привлекательной в глазах Николаса. Он с легкостью представил, как она играет в куклы.
Но долг есть долг.
– Почему бы нам не прогуляться? – предложил Николас после того, как их представили друг другу.
Они зашагали по аллее. Лакей следовал за ними, ведя его лошадь под уздцы. Людской поток расступался перед ним и его спутницами. Иногда все же хорошо быть герцогом.
Николас болтал с Долорес, а мисс Пейджет упорно молчала, потупив взгляд. Чтобы вовлечь ее в беседу, Долорес задала ей несколько вопросов, но та отвечала односложно. Николас отвесил несколько комплиментов и получил такое же количество в ответ. После пятнадцати минут общения он так ничего и не узнал об этой девушке, а она – о нем.
Его целью было рождение наследника, и он попытался оценить ее с этой точки зрения. Мисс Пейджет была тонкой, как тростинка. Имело ли это какое-то значение? Казалось, она слишком хрупка, чтобы выносить ребенка. Долорес была еще худее, но Долорес не нуждалась в наследниках – она, как и Агнес, предпочла остаться незамужней. Ходили слухи, что, не найдя себе в мужья герцога, они поставили крест на замужестве, поскольку любой другой супруг был бы ниже их по статусу. Тетушки не жалели об этом и наслаждались своим нынешним положением.
Они к тому же полагали, что кто бы ни был герцогом Холленбургом, он должен увеличивать их доходы и оплачивать часть их счетов. Дядя Фредерик, их брат, как и их отец до него, поступал именно так. Теперь же они желали, чтобы их расточительству потворствовал Николас. Вот только Николас не мог позволить себе этого, даже если бы захотел. Впрочем, он и не испытывал особого желания потакать капризам тетушек.
Размышления о деньгах заставили герцога взглянуть на мисс Пейджет с этой точки зрения. Тридцати тысяч вполне хватило бы на восстановление его поместья. Наследник и огромное состояние – и все это разом, стоит ему только жениться на мисс Пейджет. На его месте любой разумный человек ухватился бы за такую возможность решить все проблемы и сделал мисс Пейджет предложение прямо посреди парка.
Вот только Николас не хотел.
Долорес хорошо знала правила приличия, и в тот самый момент, когда прогулка грозила затянуться, покинула герцога вместе с мисс Пейджет, чтобы избежать ненужных сплетен. Он забрал у лакея свою лошадь, вскочил в седло и поскакал по краю аллеи, отвечая на приветствия тех, кого знал, и терпя любопытные взгляды незнакомцев.
Парк был забит экипажами, прогулочными колясками и верховыми лошадьми. Сидя в седле, Николас с высоты своего немалого роста вглядывался в лица, высматривая Минерву и Розамунду. И вот наконец он заметил их. Дамы стояли на траве неподалеку от главной аллеи. Минерва обмахивалась веером, как будто находиться в толпе было для нее слишком тяжело. Небольшой живот, выступавший под одеждой, выдавал ее положение, но он сомневался, что большинство мужчин его замечает. Но женщины сразу же понимали, что Минерва ждет ребенка. А такие проницательные, как тетя Долорес, могли бы, пожалуй, с первого взгляда назвать неделю зачатия.
Николас спешился и подошел к женам своих кузенов.
