Минуту спустя Эва, балансируя нагруженным подносом, медленно вышла на веранду. Мужские голоса смолкли при её появлении. Огун поднялся из-за стола и взял из рук сестры тяжёлую ношу. Шанго ухмыльнулся во весь рот и, не дожидаясь, пока поднос опустится на стол, прихватил с него огромной пятернёй сразу три акараже. Обалу, сидевший на старой тахте у стены, почти не заметный за широкими спинами старших братьев, не пошевелился. Эва поймала его взгляд – быстрый, настороженный. Едва встретившись глазами с сестрой, Обалу отвернулся к стене.
– Кофе и завтрак, парни. – Эва взглянула на ступеньки крыльца. Там с сигаретой во рту сидел Ироко. Солнце играло на его седых курчавых волосах. Эва обратила внимание на то, что ноги Ироко были аккуратно перевязаны, а рядом, прислонённый к перилам веранды, стоял самодельный костыль.
– Не вставайте, дон Ироко, я подам вам туда! – Эва положила на тарелку два акараже, кассаву, кусок запечённой рыбы, шлёпнула туда же ложку ватапы, налила в чашку кофе и пошла к крыльцу. Огромная чёрная рука осторожно приняла у неё еду.
– Спасибо, дочь моя. Это ты приготовила?
– Нет, наша Оба. Лучше неё не готовит никто!
Ироко молча улыбнулся. Погасив сигарету, сунул её за ухо и принялся за еду. Эва взяла ещё одну чашку с кофе, акараже и, сев рядом с Обалу, протянула ему и то и другое. Брат не глядя кивнул, принял чашку и, не сделав ни глотка, поставил её на пол.
Некоторое время мужчины молча и увлечённо жевали, то и дело испуская восхищённое мычание. Затем Шанго, проглотив последний кусок жареного маниока и залпом допив кофе, спросил:
– Значит, когда случился бунт в Карандиру, вы были там, дон Рокки? Вы видели это всё… своими глазами? Это в самом деле было так, как рассказывали? Кровь ручьями бежала по лестницам – и трупы в камерах вповалку? Людей расстреливали в затылок?
Ироко, помедлив, коротко, почти нехотя кивнул. Шанго ждал, подавшись вперёд, но Ироко сосредоточенно жевал пончик и больше ничего не сказал. И, услышав следующий вопрос, лишь усмехнулся.
– Это правда, что вы убили полковника Гимараеша? Я слышал об этом от многих людей, но…
– Может, заткнёшься, наконец? – вполголоса спросил Огун. – Дай человеку поесть. И не задавай идиотских вопросов.
Шанго угрожающе зарычал. Огун невозмутимо отвернулся.
– Полковник заслужил свою смерть, – спокойно выговорил он, глядя на суетящуюся в ветвях деревьев стаю аратинг. – Кто бы его ни убил – он совершил справедливый поступок. Бойня в Карандиру была целиком на совести Гимараеша. Убийства людей можно было избежать. Такого не случилось бы, если бы не военная полиция…
– Вот как, даже ты это признаёшь, полковник? – жёстко ухмыльнулся Шанго. – Ваши хорошо порезвились тогда в Карандиру, нечего сказать!
– Мои? – Огун не сводил взгляда с большого зелёного попугая, сдирающего клювом кору с ветки. – Брат, мне тогда было шесть лет!
Шанго грязно выругался – и осёкся, остановленный коротким взглядом Ироко. Помолчав, чуть смущённо спросил:
– Что вы намерены делать дальше, дон Рокки? Можем ли мы вам чем-то помочь? Вчера вы спасли нас всех…
– Вас спас не я, а Ошумарэ, – прихлёбывая из кружки кофе, возразил Ироко. – Если бы он не явился в последний момент и не подарил свою аше Йанса – Ийами растерзала бы сначала меня, а затем и вас. Ийами Ошоронга становится сильнее всех, когда напьётся крови беременной женщины и съест её дитя! Даже Шанго не может противостоять ей! Так что никаких благодарностей, сын Йеманжи. Кстати, что с Йанса? Девочка в порядке?
– Спит, – послышался сиплый голос, и на веранде появился зевающий Ошосси в незастёгнутых джинсах. В его взлохмаченных дредах были запутаны веточки и увядшие листья. – Спит со вчерашнего дня и ни разу за ночь даже не пошевелилась!
– Это правильно, – одобрил Ироко. Не сводя с него глаз, Ошосси прихватил с подноса кусок маниока, акараже и присел с едой на пол у стены.
– Что ж, парни, было приятно поговорить с вами. Но мне пора ехать. Автобус до Баии – через час. – Ироко осторожно поставил пустую чашку на ступеньку, попытался подняться – и, поморщившись от боли, опустился обратно.
– Но… дон Рокки, зачем вам уезжать? – осторожно спросил Шанго. – Вы ещё нездоровы! Куда вообще можно идти на таких ногах? Ваш отец вылечит вас в два счёта и…
– Малыш, мой отец проклял меня много лет назад.
– Но вы… Вы ведь всё же вернулись к нему, дон Рокки? – Шанго наморщил лоб. Неуверенно обернулся на сестру. Видно было, что он мучительно ищет слова – и не находит их. Эва лишь растерянно пожала плечами: она тоже не знала, что сказать.
– Раз уж вы всё равно здесь, то, может быть… Я имею в виду, что… Упаси меня бог лезть в ваши дела, дон Рокки, но тридцать лет – большой срок! Возможно, дон Осаин… и вы… Всегда же можно договориться! Отец есть отец, и всякое такое… Огун, в чём дело? Чего ты ржёшь?!
– И в мыслях не было, брат…
