Генриху уже было глубоко плевать на саму Катю, тут бы деньги с имуществом и бизнесом вернуть любой ценой, а таких Кать у него еще будет вагон и тележка. И не нужна ему эта дикая кошка.
Старик с шипением прикоснулся к располосованной щеке и сквозь зубы выматерился. Было больно. Хорошо еще, что глаз не задела девчонка.
Генрих спустился в погреб и замер перед толстой металлической дверью. Трясущаяся рука потянулась к звонку, и через пару секунд наружу выглянула всклоченная голова Цыгана. Он радостно цыкнул золотым зубом и гостеприимно распахнул дверь.
– Проходите, Генрих Эдельбертович, – мужчина посторонился, пропуская хозяина в темный погреб, где под потолком одиноко горела одна единственная лампочка.
Прямо под ней примотанный веревками к стулу сидел Тигран.
Его светлая футболка на груди была вся залита кровью. Опущенная голова безвольно висела вниз, и с разбитых почерневших губ капала вязкая кровавая слюна.
– Как наш клиент? – весело поинтересовался Генрих.
– Еще не дозрел, – оскалился Цыган и ухватил Алмазова за волосы, приподнимая тому голову.
На его лице не было живого места. Глаза заплыли, налившись багряными синяками, нос казался смещенным влево. Сам же Тигран с трудом дышал, делая короткие маленькие вдохи и игнорируя сломанные ребра.
– Ну поработайте с ним еще немного, – милостиво согласился Генрих, – Если не поможет, мы сюда Катеньку спустим. Может, глядя на ее муки, этот дурень станет посговорчивее.
– А между ними..? – вылупился Цыган.
– А хрен его знает, – безразлично пожал плечами Амиров, – Мне главное свое вернуть, а уж какими способами – похрен. Повторим тот же номер, что и с его сестрой.
Тигран с трудом приподнял голову и попытался разлепить запекшиеся губы. Мутными глазами нашел Генриха и впился невидящим взглядом.
– Я… убью… кх-кх-кх… убью тебя, – едва слышно прошипел Алмазов, – Не тронь… кх-кх… Катьку.
– Поздно, дружочек, – с мнимым сочувствием ухмыльнулся старик, – Не зря я ее себе в жены хотел. Страстная кобылка, хоть ты и сорвал ее целку. Но ничего, я не брезгливый.
– Убью… убью..! – захрипел Тигран, пытаясь вырвать руки из узлов, – Кровью будешь захлебываться… кх-кх… если тронешь ее.
Генрих засмеялся над его угрозами и весело покачал головой.
– Дожимайте, парни, – отдал старик приказ.
Спустя два дня заточения я готова была выть в голос и выдергивать у себя на голове пока еще светлые, а не седые пряди. Неизвестность и ощущение близкой смерти били по нервам наотмашь. Я пыталась проводить с собой внутренние успокаивающие монологи, делала дыхательную гимнастику, которую когда-то видела по телевизору, и всячески старалась предвидеть будущее. Но было туманным и окрашено густым бордовым цветом, напоминавшим мне свежую кровь.
Амиров больше ко мне не лез. У него не получилось в тот раз сделать свое черное дело, за что я возблагодарила всех богов. Все-таки возраст Генриха брал свое. Все силы ушли на борьбу со мной, а стоило приступить к самому процессу, как его вялый сморщенный друг подвел хозяина. Пока он пытался реанимировать поникшее достоинство, успел получить еще несколько ощутимых тычков от меня. Пятками я отбивалась, как дикая степная лошадь. Возможно, мне тогда послышались хруст челюсти и треск ребра, но после них старик с руганью скатился на пол.
Он нелепо катался по полу и натягивал свои портки под моим пристальным разъяренным взглядом.
– Мы еще не закончили, Катя, – грузно поднимаясь, прокряхтел он, – Полежи, подумай над своим поведением. Я вернусь через полчаса, и продолжу начатое.
А я тогда осталась лежать, привязанная к кровати. Но несмотря на угрозы Генриха, через час за мной вернулся Рябой. Мужчина молча отвязал ремень от изголовья и помог мне встать. Растирая натертые запястья, я хотела узнать, куда он меня ведет, но тот лишь грубо шикнул в ответ, приказав заткнуться. Бандит провел меня до винтовой лестницы, ведущей вниз, и подтолкнул вперед.
Я спускалась в полной темноте, на ощупь находя узкие ступени. Мне было чертовски страшно и жалко себя. Свобода была так близко… я чувствовала дуновение новой свободной от всех жизни. А оказалось, что она просто дразнила меня, чтобы исчезнуть прямо из-под носа, оставив после себя лишь горечь и несбывшиеся надежды.
Было обидно и почему-то очень больно при мысли, что Тиграна так же ожидает не самая завидная участь. Хотя, это я как-то мягко выразилась… его ожидала смерть. От рук бандитов, чувствующих свою безнаказанность и всевластие. И от этого злость в душе поднимала свою черную оскалившуюся пасть. Хотелось разорвать их всех голыми руками, чтобы освободить нас, восстановить справедливость. Но вместо этого я опустила голову и смотрела себе под ноги, зная, что слишком слаба, чтобы в одиночку тягаться с этой шайкой отпетых криминальных элементов. На их стороне сейчас сила и оружие. А у меня что? Только злость, испуг и жажда жизни.
Рябой спустился следом за мной и в очередной раз подтолкнул в спину, чтобы я шагала быстрее.
– Куда мы идем? – оглянулась на него.
