Мы шли по небольшому коридорчику, где с каждой стороны было по несколько металлических дверей с закрытыми пластинами окошек. Скорее всего, они открывались либо изнутри, либо снаружи для этого был какой-то скрытый механизм. Будто прочитав мои мысли, Рябой внезапно остановился у одной из двери.
– Стой, – коротко бросил он, – Подойди сюда. Смотри.
Легким движением руки он отодвинул заслонку на окошке и посторонился, уступая мне место и предлагая заглянуть внутрь. Подсознательно догадываясь,
– Смотри, – Рябой дернул меня за волосы и чуть не впечатал лицом в мутное грязное стекло.
И я посмотрела. Испуганный вскрик сам по себе вырвался из горла. В кромешной тьме, под тусклым светом лампочки, едва сидел на стуле привязанный Тигран. То, что это он, угадывалось только по одежде и знакомому силуэту. Вместо лица у него был фиолетово-багровый кусок мяса, с которого стекала кровь. Она уже целиком залила некогда светлую футболку и теперь медленно капала на бетонный пол.
Его руки были заведены назад, где их держала завязанная узлом веревка. Алмазов не мог больше сидеть ровно и по мере возможности завалился набок, выставив ноги вперед. Он умирал. Медленно, но безвозвратно жизнь уходила из него. Эта мысль острым ножом полоснула мое сердце.
Так не должно все закончиться. Это нечестно, несправедливо.
– Посмотрела? – тем временем гоготнул Рябой, – Это тебе предупреждение. Будешь плохо себя вести и обижать нашего босса, окажешься вместо него на стуле, – корявый грязный палец ткнул в окно, – А теперь, пойдем. Хозяин велел расположить тебя через стенку от этого мудака.
И прежде, чем он отдернул меня от окна, я успела заметить, как из темноты к Тиграну выходит Цыган. Он поигрывал окровавленными кулаками и мерзко кривил губы в гадкой ухмылке.
– Нет… нет! Хватит! – закричала я и бросилась с кулаками на металлическую дверь, – Остановите это! Пожалуйста!
Мои кулаки с силой колотили по двери, но с таким же успехом можно было пробовать сдвинуть многовековую скалу. Рябой подскочил сзади и стал пытаться оторвать меня от двери.
– Тигран! Нет!! Тигран!!!
Мной овладел чистый ужас и страх. Ужас от того, что Алмазов так несправедливо умрет от рук какой-то преступной мрази. И страх остаться одной среди этих стервятников. В один момент мое отношение к Тиграну стало как к кому-то родному и знакомому. Очень остро я поняла, что он действительно мог помочь мне и дать новую спокойную жизнь. Я, черт возьми, по-своему даже привыкла к нему и точно не желала Алмазову смерти.
– Тигран! – снова выкрикнула я.
Слезы уже бесконтрольно лились из глаз, застилая обзор. Но даже через эту мутную пелену я видела, как обреченно висит его голова, не реагируя на устраиваемый мной шум.
– Тигран, – тихо шепнула сорванным голосом, – Не смей умирать…
Рябой подхватил меня на руки и попытался взвалить себе на плечо, а я все следила за капельками крови, падающими из разбитой брови Алмазова.
– Только не умирай, – все шептала я, гипнотизируя силуэт мужчины. И когда Рябой сделал первый шаг, чтобы уходить отсюда, Алмазов шевельнулся.
Он медленно поднял голову и сразу же нашел меня взглядом. Не знаю, видел ли он что-либо через стекло, но Тигран едва заметно шевельнул разбитыми губами.
– Катя.., – выдохнул мужчина и снова уронил голову себе на грудь.
– Нет! Отпусти! – визжала я, молотя кулаками по спине шагающего Рябого.
В два счета он дошел до нужной двери и замер, отпирая замок. Занес меня внутрь и бесцеремонно скинул на голый бетонный пол.
– Будешь теперь здесь отдыхать, раз не понимаешь хорошего к себе отношения, – сплюнул Рябой и развернулся на выход. Как только за ним с лязгом захлопнулась дверь, я оказалась в полной темноте, отрезанная от каких-либо звуков и хоть малейших лучиков света.
Кажется, я провела здесь два, а может, и три дня. За это время ко мне зашли всего два раза, оставив миску с какой-то жидкой похлебкой, плошку каши и пластиковую бутыль воды. Дверь отпиралась внезапно, я порой даже не успевала разглядеть входящего, как тот снова закрывал за собой камеру.
Генрих ко мне так ни разу и не зашел. Я ожидала, что он явится, чтобы переписать на себя обратно свое имущество, но тот отчего-то медлил. Мне нужно было с ним поговорить, попытаться договориться, выторговать… наши жизни. И хоть я мало чем владела, чтобы диктовать условия, но попытаться стоило. И я так же прекрасно знала, что Амирову совсем не обязательно идти мне на уступки, чтобы получить свое имущество. Он вполне мог провернуть все в обход закона, а не договариваясь со мной.
Пару раз через глухую бетонную стену я слышала тихие полные боли крики Тиграна. Его мучили, пытали, но он не сдавался, продолжая балансировать на грани жизни и смерти. В эти моменты я стекала вдоль стены, зажимала ладонями уши и плакала навзрыд. Было страшно в один момент услышать оборвавшийся навсегда крик. Это означало бы, что я осталась одна среди всех этих тварей.
