Я прислушивалась к тому, что происходит за стенкой рядом, но не могла разобрать ни звука. До этого их дверь громко лязгнула о косяк, сигнализируя, что в камеру Тиграна кто-то пришел. Но дальше была сплошная тишина, негативно действующая на мои шаткие хрупкие нервы. Я сама себе напоминала маленького дерганого зверька, который мечется вдоль бетонных стен и нигде не может найти покоя. И поэтому, когда моя дверь внезапно отворилась, я готова была пуститься наутек, сбивая с ног входящего. Но Цыган, а это был он, ловко поймал меня за шею, на корню пресекая побег.
– Цыпа! – недовольно протянул он, – Я таки не понял твой финт ушами. Сбежать хотела?
Он тряхнул меня несколько раз и отнюдь не любезно придал ускорения в сторону соседней камеры, где находился Тигран.
– Готовься, цыпа, – мужчина омерзительно цыкнул золотым зубом, – Сейчас для тебя начнется веселая карусель. Дай Бог, у твоего хахаля хватит мозгов поскорее остановить этот аттракцион.
– Ч-ч-что? – заикаясь, хрипло выдохнула я.
– Говорю, не завидую я тебе, – похабно улыбнулся Цыган.
Шум в ушах накрыл волной. Я поняла, что меня ждет дальше. И… лучше умереть, чем пройти через все это. После такого невозможно прийти в себя в жить, как ни в чем ни бывало.
В камере Тиграна было темно, но лампочка давала хоть какой-то свет, позволяя разглядеть собравшихся. Нервно меряющий шагами помещение Генрих, скривившийся Рябой, вечно молчащий третий отморозок, цыкающий зубом Цыган, Тигран и я. Недружелюбная компания подобралась.
– Ну наконец-то, – воскликнул Амиров, – Тебя только за смертью посылать. Принес бумаги?
– Вот, – Цыган протянул несколько папок Генриху.
– Отлично, – Амиров бегло просмотрел содержимое и затряс им перед носом Тиграна, – Слушай меня внимательно! Подпишешь вот эти бумаги, и я не трону твою фиктивную жену. Ты меня понял?
Алмазов молчал, а мое сердце обливалось кровью, глядя, как он балансирует на тонком лезвии жизни и смерти. Почему-то на разбитых губах мужчины застыла легкая подрагивающая полуулыбка. Не уверена, что он нас вообще слышит.
– Вы же видите, ему нужен врач, – не выдержала я, – Вызовите медика!
– Заткнись, золотце. С тобой позже будет отдельный разговор, – отмахнулся Амиров.
– Генрих.., – прочистив горло, продолжила говорить, – Я могу хоть сейчас подписать все, что тебе нужно, вернуть каждую копейку… Только умоляю, вызови Тиграну врача. Ты же видишь… он умирает, – в моем голосе зазвучали слезы, и я не смогла сдержать эмоций.
Бросилась на колени перед Алмазовым, осторожно беря его руку и проверяя пульс. Его почти не было! От волнения мне не сразу удалось нащупать едва пробивающуюся пульсацию. Редкие удары печально отбивали грустную панихиду по угасающей жизни.
– Пожалуйста.., – заплакала я, – Он ведь сейчас умрет!
– Какой нахрен врач?! – закричал Амиров, – Эй, а ну растолкайте нашего гостя.
Цыган с Рябым бросились к Тиграну и грубо оттолкнули меня, принявшись приводить мужчину в чувство. Через пару минут они заметно занервничали.
– Э-эм… Генрих Эдельбертович? – голос Рябого испуганно задрожал, а я вслед за ним, внимательно следя за Тиграном. Тот больше не подавал никаких признаков жизни.
– Он не дышит! – нервно воскликнул Цыган, – Помер..!
– Я вам головы откручу, если он умрет, – обманчиво ласково протянул Генрих и как заорал, – Отвяжите его и положите на пол. Сделайте массаж сердца. Мне нужны его счета, на которые он перевел львиную долю моих денег!!!
– Тигран, – я бросилась к нему, но была снова отодвинута. Как комнатную собачку Цыган пнул меня, чтобы не мешалась под ногами.
С все возрастающей паникой я смотрела, как Тиграна кулем сваливают на пол, переворачивают на спину и делают попытки реанимировать. Рябой с Цыганом действовали дружно, а Генрих завис над ними сверху и комментировал процесс.
– Не могу понять живой он или нет, – вдруг в сердцах бросил Рябой, – То есть пульс, то пропадает.
– Да ты криворукий, – шипел Цыган.
– Заткнулись оба. Бегом марш наверх к машинам. Тащите оттуда все аптечки, – приказал Амиров.
Мужчины сорвались с места, и через пару секунд был слышен их топот на винтовой лестнице. Пользуясь возможностью, я подползла к Тиграну и положила голову ему на грудь. Мужчина был холодным и словно не живым. Взяла его запястье и сама не поняла есть там пульс или мне кажется.
– Боишься за него? – с неприятным удивлением спросил Генрих. Прищуренным взглядом он наблюдал, как мои пальцы поглаживают лицо Алмазова, – Он уже не жилец, Катя. Подумай лучше о себе и своем будущем.
– Ему нужен врач. И тогда ты получишь свои деньги и счета, – зло бросила я, утирая слезы.
– Я их и так получу. Через тебя, золотце, – вдруг ухмыльнулся Генрих, – Да, это будет дольше и проблематичнее, но тоже сойдет. Вы весьма удачно поженились, это облегчает задачу. А этого мы прикопаем в лесочке, как только поднимемся на поверхность.
Мой обессиленный рык заполнил всю камеру. Злость душила, и я готова была на самое жестокое убийство.
