— Ты не только импульсивен, конунг Харальдссон, но и глуп. Легкие победы над христианами затмили твой разум, и ты недооцениваешь соперника, — при этих словах Эйнар постучал пальцем по лбу старого сизобородого конунга.
— Ты что себе позволяешь, мальчишка?! Я воевал с ними, когда ты ещё под себя ходил! Ты не великий Вольф Ирвенг!
— Да, я не Великий Волк, но я его сын. И я знаю, как поступил бы он, — Эйнар оглядел присутствующих в шатре. — Мы понесли не меньшие потери, чем христиане. К тому же они у себя дома, а значит, подготовлены лучше. Ворвавшись сейчас в город, у них больше шансов нас перебить. Мы переждём. Совершим набеги на близлежащие окрестности и восстановим силы.
— Чего ждать, Эйнар? — подал голос Гудрум, его лучший друг и соратник.
— Пока они проголодаются.
— Но мы не знаем, сколько у них припасов.
— Мы знаем, что у них большая армия. Больше, чем мы предполагали. А значит, много женщин и детей. Они продержатся это лето, но не более.
— Я не собираюсь слушаться тебя, щенок! — конунг Лейв Харальдсон встал со своего места. —Ты даже не конунг! Все знают, что дни Северного Волка сочтены. Ты займёшь его место по праву крови, а твоей заслуги в этом нет! Завтра ночью мы проникнем в город и разделим добычу, а ты, Молодой Волк, можешь сидеть здесь хоть до следующей зимы.
Конунг Харальдссон вышел из шатра, за ним вышли ярл Регенвальд Ульфссон, конунг Свейн Винобородый, как и половина присутствующих викингов. Замявшись, следом за ними вышел и его брат Стэйн.
Ещё раз оглядев оставшихся, Эйнар мрачно усмехнулся.
— Ты уверен в своей правоте? — спросил его Хальфдан, младший после Уве сын Вольфа Ирвинга.
— Знаешь, какое у нас преимущество перед ними, брат мой?
— Они жалкие людишки, а мы воины?
— Нет, брат. Ты их тоже недооцениваешь, ведь среди христиан есть и достойные противники. Наше преимущество в том, что они нас боятся, а мы их нет.
# # #
Только что Стэйн поджёг погребальные костры. И, глядя на то, как огонь поглощал тела его соратников, он копил в себе гнев, чтобы обрушить его на англосаксов. Он отомстит! Что бы ни говорил Эйнар, он заставит этих людишек заплатить!
Молодой Волк стоял поодаль и тоже смотрел на костёр. Поднявшийся вдруг порыв ветра разметал искры, огонь взмыл ввысь, и в языках пламени он отчётливо увидел черты уже знакомой ему рыжеволосой воительницы. Она будто насмешливо ему подмигнула, и тут же её образ скрылся в дыме. Эйнар моргнул, прогоняя видение. Он уже знал, что будет делать дальше. Боги послали ему знак.
Всю ночь по приказу Молодого Волка в лагере викингов били в бубны и дули в рог.
Этой ночью в Винсдорфе никто не мог сомкнуть глаз.
Глава 4
Отворив ставни, Яра ещё какое-то время наблюдала за горящими кострами на берегу: там, где выше по течению разбили лагерь дикари. Столбы бурого дыма поднимались ввысь, а полная луна безмятежно светила, отражаясь в тихой глади реки. Неожиданный стук в двери её покоев заставил Яру вздрогнуть. А прислужник, оповестивший, что её хочет видеть отец, вызвал лишь едва заметную улыбку — Мелисандра опять нажаловалась.
Граф Юргенс Карлайл был довольно крупным мужчиной. Уже много лет он верой и правдой служил Уэссексу. Несмотря на солидный возраст, его тёмные волосы лишь слегка тронула седина, а взор ясных голубых глаз с годами не потускнел. Всё ещё облачённый в стальной панцирь и накидку-шлейф с эмблемой королевства, он так же стоял у окна и всматривался в стан врага, а в кресле за его спиной сидела заплаканная Мелисандра. Бросив взгляд на младшую сестру, та злорадно улыбнулась, пользуясь тем, что граф не мог этого видеть.
— Отец, вы хотели меня видеть?
Яра заняла второе резное кресло, инкрустированное металлом и самоцветами. Судя по всему, предстоящий разговор будет долгим.
Развернувшись, граф Карлайл посмотрел на свою младшую дочь. Звуки языческих бубнов нервировали его не меньше, чем саму Яру. Проклятые варвары на берегу реки будто специально нагнетали на город атмосферу страха и отчаяния.
— Я просил вас относиться друг к другу с почтением! — начал он в своей излюбленной манере. — Мы одна семья, и, обидев свою сестру, ты обидела меня, своего отца!
— И чем же я её на этот раз обидела, отец? Опять одним лишь своим существованием или отношением ко мне герцога Брея?
— Что же касается герцога, — ответил граф, — то мне не нравится ваша с ним связь, Яра. Вы проводите много времени наедине, что не подобает благочестивым леди!
— Я не леди, отец. И Вам это хорошо известно. Сегодня я собственными руками убила не менее сотни северян. Разве благочестивые леди занимаются подобным?
— Ты прежде всего моя дочь! И будешь вести себя соответственно. И не забывай, что ты моя младшая дочь! Наши законы ты знаешь не хуже меня: пока старшая не выйдет замуж, младшая тоже не может сочетаться браком. Ты закончишь эту связь и тем самым дашь шанс другим устроить свою судьбу.
