— Ну, Рагнару очень пригодилось. Он же при тебе еще стал телохранителем сенатора Марциала? Теперь ему хоть полегче будет. Я ему в помощь Кэма направил. Они так похожи, что составили прекрасную пару.
— А Таранис?
— Таранис так метко стреляет и так долго способен лежать затаившись, выслеживая врага, что мне уже все равно, где он и как разрисован и растет ли у него на носу зеленый мох.
— Мох?! На носу?! — переспросила Гайя, представив Тараниса заболевшим какой-то неведомой уродующей болезнью.
— Да нет. Все с ним нормально. Это я так себя утешал, когда Рагнар поселился в моем доме. Эта его разрисованная черным рука…
Гайя про себя усмехнулась, вспомнив разговор с Кэмом про татуировку на шраме и представляя реакцию префекта — а он невольно увидит на какой-нибудь жесткой тренировке по форсированию реки вплавь.
— Но теперь-то все нормально? Уже не бросается в глаза?
— Нет. Теперь я просто вижу, что он любит мою племянницу и почтителен с моей супругой. И надеюсь, что он станет хорошим отцом. Но мы отвлеклись.
— Так много всего произошло! — воскликнула Гайя. — Так хочется все знать! А меня тут заперли, словно я какой-то заразной болезнью болею. Подумаешь, подранили. Первый раз, что ли?
— Это тоже часть плана, пойми. Приведи себя в порядок. Спокойно, Гайя. Ты и так хороша. Но мне надо, чтоб ты стала ослепительна. Чтобы они все сломали себе мозг, пытаясь понять, как эта роскошная красавица может быть героем и трибуном.
— Роскошная красавица? Ты смеешься, — с горечью воскликнула Гайя, проводя рукой по волосам.
— Мне виднее, — строго возразил префект. — Поверь. Ты идеальна. Мне нет смысла тебе лгать, любить я всегда буду только Гортензию. Теперь особенно. А тебе говорю честно, как взрослый опытный мужчина и офицер. Как патриций, если хочешь. Веришь?
— Верю, — выдохнула Гайя, не смея возразить командиру, которому действительно верила во всем, и не раздумывая шла с ним и по его приказу иной раз на верную смерть.
— То то и оно. Только лоску внешнего добавь, — наставительно кивнул Фонтей и продолжил посвящать их в план операции, в которой Гайе отводилась ключевая роль, а Дарию придется прикрывать ее из-за того, что постоянный напарник Гайи Марс сейчас выполнял задание в Апулии — самой восточной части Италии, в основанном еще греками порту Брундизий.
После ухода префекта Гайя и Дарий еще какое-то время пообсуждали свалившееся на них задание и поняли, что времени у них мало.
— Значит, зубы сцепили, волю в кулак и будем тренироваться? — поинтересовалась Гайя у Дария, не ожидая и услышать отрицательный ответ.
Дарий энергично кивнул:
— Естественно. Хватит уже в хомяков играть. Ты-то как? Все же после такого ранения…
— Это тебе вообще-то прописал врач больше лежать. Вот и лежи! — засмеялась девушка.
— Сейчас посмотрим, кому из нас лежать полезнее, — в тон ей ответил Дарий, осторожно, но уверенно пытаясь схватить ее. Она увернулась и бросилась бежать, увлекая за собой Дария, в отличие от нее не знавшего все ходы и переходы старинного, долго достраивавшегося и перестаривавшегося многими поколениями Флавиев.
Они с шумом и хохотом гоняли друг друга по дому и саду, устраивая засады, а затем сцепились в борьбе, выбежав в небольшую палестру, тоже переставшую использоваться по назначению после смерти деда Гайи, а до этого помнившую и ее отца, и дядю.
Гайя боролась всегда лучше Дария. У нее был хороший наставник в легионе, все тот же Секст Фонтей в бытность свою старшим центурионом, который сразу понял, что шанс выжить у хрупкой девочки — это научиться сражаться с противником намного сильнее и крупнее себя, с двумя и тремя противниками, с привязанной к телу рукой. Он не щадил ее на тренировках, спокойно наблюдая, как утирает кровь с рассеченной в очередной раз брови или скулы упрямая девчонка и валит снова и снова здоровенных парней-триариев, прошедших не одну военную кампанию. И Фонтей знал, что в реальном бою Гайя не растеряется и вряд ли встретит что-то более серьезное, чем то, с чем сталкивалась на самых обычных тренировках. Он сам несколько раз вправлял ей выбитое плечо — и знал, что в жизни она справится с этим сама. Что и случилось на арене.
Но в этот раз Дарий изловчился и подловил ее, навалившись всем телом, спеленав руками и ногами:
— И кто тут лежит в результате?
Он не удержался и накрыл ее смеющиеся губы поцелуем.
