— Ладно. Тогда просто ешь, — весело согласилась она, принимаясь за еду как следует.
Наевшись, они поняли, что теперь их обоих клонит в сон — особенно Гайю, которой так и не удалось выспаться на триреме, потому что обязанности капитана, с которыми временно справлялись как-то Кэм и Марс, пока она лежала без сознания, отдавать им навсегда она не согласилась.
…И еще двое или трое суток она пребывала в блаженном состоянии расслабленного ничегонеделания — ела, спала, отвлекалась на визиты Рениты, которая буквально врывалась в дом, наполняя его запахом свежеприготовленных снадобий и решительными разгонами управляющего и рабынь. То ей не нравилось, насколько чисто убрано в спальне у Гайи, то молоко показалось недостаточно свежим. Гайя не вмешивалась — Ренита не переходила определенной границы, да и на свободу своих пациентов тоже не посягала.
А Гайе, лежащей под ее руками, казалось иногда, что вообще ничего не было за прошедшие полгода — и что ей приснились и корабли, и война в пустыне, а на самом деле она лежит в доме Марса, принесенная им сюда с лестницы Палатинского дворца… Она боролась с накатывающей от мерных движений Рениты, массирующей ей спину, дремотой и думала — а те сны, которые приходили к ней эти ночи, тоже продолжение сна про триремы и бесконечное море? Она привыкла видеть кошмары — слишком много видела их наяву и слишком часто убивала, заглядывая в глаза и собственной смерти. Но бог подземного мира Аид не снился ей никогда до этого… А теперь она явственно видела его, и снова густая жесткая шерсть Цербера, ластящегося к ее ногам, ощущалась под пальцами.
— А почему не заходит Марс? — спросила она у Кэма, сопровождавшего Рениту. — С ним все в порядке?
Гайя уже задавала этот вопрос Рените, но та лишь пожала плечами, напомнив, что это даже хорошо, что она ничего о нем не знает — значит, жив и здоров.
— А он разве не успел заскочить к тебе попрощаться? — осторожно уточнил Кэмиллус.
— Нет.
— Вообще-то и вряд ли смог бы. Я уж просто понадеялся на его прыть. Его так быстро услал префект, что он даже сухой паек не успел получить, только стрел закинул себе побольше.
— Куда? — вскинулась Гайя, едва не соскочив со стола, на котором ее массировала Ренита, и тут же успокоилась. — Да что я? Кто ж у нас скажет…
Кэм кивнул в ответ.
На следующий день их с Дарием навестил и сам префект спекулаториев, ввергнув в почти животный ужас управляющего, который уж было решил, что это его лично явились задерживать как врага Римской империи за то, что чем-то не угодил молодой хозяйке с глазами хищной кошки. Управляющий был готов поклясться, что глаза белокурой девушки, к тому же обладательницы боевых доспехов с фалерами старшего центуриона, в темноте не просто светятся, а сужают зрачки вертикально, и вообще у нее есть клыки, которыми она ест сырыми свежую телятину и печенку.
К великому облегчению управляющего, префект даже не взглянул в его сторону и уединился с господами.
— А вы тут оба неплохо устроились, — оглядел префект бывший конклав отца Гайи, где и располагалась коллекция оружия.
Он не удержался от того, что бы не опробовать старинный эллинский меч — с такими мечами, наверное, и высадились на болотистом берегу Тибра уцелевшие жители Трои, основавшие Вечный город.
— Заточен? — удивился Фонтей, приглядевшись к клинку.
— Они все в боевом состоянии, — ответила Гайя. — Отец всегда содержал их в порядке, да и мы с Дарием, чтобы не сойти с ума от безделия, за пару дней подточили все клинки.
— Значит, все же к оружию тянет? — одобрительно усмехнулся префект. — Не пробовала еще размяться с мечом?
Гайя словно ждала приглашения и сняла со стены точно такой же эллинский меч, отличающийся только украшением у рукоятки. Они обменялись несколькими сложными, но не быстрыми ударами — Фонтей не хотел напрягать Гайю, а она боялась задеть его острым лезвием.
— А ты не растеряла форму, — отступил назад Фонтей, сбрасывая одной рукой плащ и входя в азарт.
— Льстишь, командир, — отбила его атаку Гайя. — Растеряла. Скорость в основном. А приемы да, они мне и ночью снятся.
— Вот как? А что еще, кроме сражений, тебе снится?
Она вдохнула и выдохнула, расправляя поврежденное легкое — рассказывать префекту спекулаториев про ночные кошмары было, с ее точки зрения, нелепостью.
— А что должно?
— Достойный ответ, — префект закончил атаку и поднял меч в знак перемирия.
Остановилась и Гайя, бережно вернув меч на место, а меч из рук Фонтея принял Дарий и тоже закрепил его на стене.
— Присядем? — поинтересовался Сект Фонтей, давая понять, что разговор будет долгим и серьезным. — Гайя, ты как добрая хозяйка, прикажешь же подать что-нибудь промочить горло?
— Смотря что, — осторожно проговорила Гайя, сразу прикидывая, не проверка ли это на тот случай, что префект заподозрил их с Дарием в возлияниях. — Молоко. Мульс.
— Мульс вполне устроит. Только пусть не кладут меду немеряно, как это делает моя Гортензия. И похолоднее.
— Кстати, — спохватилась Гайя. — А как почтеннейшая Гортензия? И как Юлия?
