— Давай не надо об этом сейчас. Она твоя подруга. И я не хочу вмешиваться в ваши отношения.
— Но что она тебе сделала? Знаешь, мне даже обидно за Рениту. Она вытащила Марса после такого ранения, что и наши врачи могли бы встать в тупик. Его ранили на арене грязным топором, и рана воспалилась так, что он едва не сгорел от жара. И мне ты сам видел, как аккуратно порез на ребрах залатала.
— А Дарий? На кого он был похож, когда я его увидел?
— Он оправлялся после тяжелой раны. Второй за короткий промежуток времени. При чем тут Ренита? Да может, если б не она, он бы и вообще не выбрался.
— Ну не знаю. Ты ее защищаешь, ты ее знаешь. Я увидел, что увидел и сделал свои выводы. Говорят, у нее же муж есть?
— Таранис. Он кельт. Лучник потрясающий. Охранял святилище.
— Верю тогда, что лучник замечательный. А если друид хоть каким-то боком, то значит, не мог в ней ошибиться. Ладно, твоя взяла. Давай оставим этот разговор.
— Хорошо, — к его неожиданности, Гайя согласилась с легкостью.
На самом деле девушка поняла, что спорить на пустом месте бессмысленно.
После тщательного мытья рисунки предстали во всей красе. И Гайя даже задержала дыхание от восторга. Еще несколько дней интенсивных тренировок — и ее обновленное тело готово снова служить Риму.
— Гайя, — Дарий затягивал ремни. — Прости, но я уже не чувствую себя ни больным, ни даже выздоравливающим. Я очень благодарен, что ты мне помогла справиться со всем, что на меня навалилось.
— Ты возвращаешься в лагерь?
Он кивнул:
— Дел накопилось. Ребят тренировать надо. Квинт, кстати, Вариния стал тоже готовить.
— Он же молод!
— И что? Я тоже на службу пошел в его годы. Да и ты, насколько я знаю.
— Вообще-то да. Но он очень романтичен. И искренне верит в высокое предназначение нашей когорты. Я же видела его мельком по приезде. Возмужал, окреп, но не утратил юношеской восторженности. У него глаза такие чистые!
— Разве это плохо? Не всем же видеть во всем только опасность, как нам с тобой? Придет и к нему со временем. Несколько выездов, и иллюзии развеются.
— Если сам не ляжет, — Гайя сглотнула появившийся в горле ком. — Он может рвануть вперед.
— Нет. Это вопрос дисциплины. А с ней там все хорошо. Он с детства приучен.
— Да и что это я, — она вздохнула и посмотрела на него с виноватой улыбкой. — Старею…
— И испытываешь к нему материнские чувства. Это объяснимо, — Дарий замолчал, вбрасывая отточенным движением меч в ножны. И вдруг выпрямился во весь разворот плеч перед ней. — А ко мне ты какие чувства испытываешь?
В его голосе не было ни вызова, ни боли, ни любопытства. Он смотрел ей в глаза совершенно спокойно — так, как смотрел и тогда, лежа на горячем песке, истекая кровью и сжимая ладонью обломленную над самым животом стрелу. И она решилась — взяла его крепкие ладони в свои:
— Братские, — она вспомнила все те кошмары, которые ей снились после двух ночей близости с Дарием. Она не могла и не хотела рассказать трезвомыслящему Дарию о запретах Аида и его угрозах забрать жизнь Дария, если она не прекратит отвечать на его любовь. Поэтому девушка просто обняла его по-товарищески, как это было принято у них в когорте. — Ты мой лучший друг. Самый лучший. И это очень много для меня значит.
— Но наши ночи? Гайя, неужели тебе со мной плохо?
— Хорошо, — искренне и честно сказала она, глядя ему в глаза. — Это и есть самое высшее мое доверие тебе. Я тебе доверяю. А это многое значит для меня.
Дарий прижался к ее губам поцелуем — и в нем уже не было того накала страсти, но была искренняя любовь, чистая и надежная.
Он вскочил на коня:
— Ты-то когда вернешься? А то хочешь, подожду, ты же быстро собираешься? Или тебе еще рано? Что там с твоими драконами?
— Драконы бодры и рвутся в бой. А вот светиться в лагере пока не могу. Жду приказа командира.
— Понятно. Помнишь, что он у нас один на двоих будет, этот приказ?
— Помню. И рада. Такого напарника, как ты, можно у богов на коленях вымаливать.
Он отсалютовал ей, не найдя слов благодарности в ответ на ее признания, и умчался вдоль по Полотняной улице.
Поздним вечером и ненадолго заглянул Секст Фонтей — ехал домой, но решил сделать крюк и лично предупредить о готовящемся начале операции.
— Приказ о вашем награждении Октавиан огласит через два дня. Ты там должна быть в полной форме, а уже вечером явишься на торжественный пир в твою честь и в честь ребят.
— А Марс? Он успеет вернуться?
— Марс? — задумался префект и улыбнулся ей одними глазами. — Соскучилась?
— Есть немного, — смущенно ответила девушка, лихорадочно соображая, знает ли префект о ее отношениях с Дарийм и о визитах Кэма.
— Так уж и немного? — Фонтей смотрел на нее с легкой иронией, и не было понятно, что за этим кроется.
