Невеста в награду полностью

— Что?.. — баронесса удивлённо заморгала. — Я внушила?..

— Ведь не станете отрицать, что я вам не нравлюсь? Или вы не просвещали лорда Дамира Тарини на мой счёт? По-матерински? Даже не пытались?

— Ах, какая разница! Что вы такое говорите! — судя потому, как взгляд тётушки метнулся прочь от Иларис, та поняла, что угадала.

Материнские внушения были, и принесли плоды — несмотря на то, что лорд не жаловал матушку.

— Я отношусь к вам с достаточной любовью, — сказала баронесса. — несмотря на то, что вы не постеснялись отобрать у меня Элину, о которой я уже начала заботиться, пока вы пребывали в Руате. Поручить малышку такой молодой и неопытной женщине! Ну какая из вас почтенная вдова? Я счастлива, что наша дорогая королева прозрела и поняла, что вас нельзя выдавать замуж.

— Правда? А почему? — искренне полюбопытствовала Иларис, поскольку именно такого она ещё не слышала, вот так, в лицо.

Это было что-то новенькое. Хотя кто знает, ведь далеко не всё доходило до её ушей.

— А что вы натворили с этим отбором? Вместо того, чтобы просто выдать замуж нашу дорогую девочку? — продолжала баронесса. — Как почему?! Выдать вас замуж за придворного, и готова королевская любовница! — выпалила она, расслышав вопрос, — как их ещё делают, по-вашему? Король, наверное, хотел бы, но рисковать из-за вас принцессой?..

— Понятно, — Иларис вздохнула. — Вы так проницательны, миледи. И так разговорчивы. На вас и заклятья правдивости тратить не надо.

Кажется, она неосторожно плеснула тётушке излишек настойки, та чересчур успокоилась и расслабилась. Уже не гневалась, не боялась за сына, а разговорилась. Спрашивать ещё что-то — нет, хватит, и так противно.

— Какое заклятье правдивости? — встрепенулась баронесса.

— Я пошутила, не беспокойтесь, — пояснила Иларис. — Откуда у меня такое, помилуйте.

Она выглянула в коридор и передала приказ для лекаря — оказать помощь благородным господам, если потребуется. Да-да, в саду. Решили размяться на мечах. Вот, леди Фанети скажет, где именно.

— Я хочу вышивать, миледи, — заявила она, усаживаясь на прежнее место у окна. — Не мешайте мне больше.

Считала стежки, когда опять зашумел ветер. Закричала в вышине какая-то птица, и ещё раз, ещё. А она услышала её так, словно тоже летала где-то там, с ней рядом. Острые запахи кружили голову. И шорох, шорох со всех сторон. Вокруг всё шевелилось, вздрагивало, мерцало… как будто и она хлебнула непонятного зелья. Но это было приятно!

Вот именно. Эти шорохи, шевеления, дрожи и мерцания, которые она ощущала не кожей, конечно… но как будто кожей. Как почесывания и поглаживания, которых давно хотелось. Как желанные прикосновения мужчины. Как непонятно что! Иларис закрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям и постепенно проваливаясь вглубь себя, как в перину.

Она не услышала скрипа потайной двери, и как Конрад вошёл и постоял перед ней, встревоженно разглядывая — как она спит, откинув голову на жесткую спинку стула. Потом сходил запереть дверь на задвижку — а то с какой-нибудь служанки станется влететь без зова и без стука. Убрал с колен Иларис вышивание, увидел на полу выскользнувшую иглу — поднял и воткнул в ткань куда придется. Иларис он осторожно поднял на руки и отнёс на кровать. И она открыла глаза…

Он перевёл дух. Всё хорошо, значит. И почему он демон знает о чём подумал? Привык как-то так, сначала беспокоиться и отбивать удар, а потом, если случится, радоваться, что обошлось…

— Конрад.

— Не пугай меня больше, моя леди. Совсем не выспалась сегодня? — он хмыкнул.

А у неё глаза были такие, что он забеспокоился опять. От них как будто повеяло глубиной, что в монастырском колодце — в том, что ведёт в бездну. Он взял её за руку — сердце часто билось, как у птички.

— Лис? С тобой всё хорошо?

Он впервые назвал её так — и она даже не удивилась. Он гладил её руку, наблюдая, как глубина уходит, глаза становятся обычными.

— Это вы, милорд, — она прикоснулась к полотняной повязке на его руке.

Получил-таки царапину. Лекарь перевязал.

— Это я, — признал он.

А Иларис совсем пришла в себя и её взгляд вдруг изменился. Вот теперь он ему не понравился.

— Лорд Дамир тоже жив?

— Жив. Но я немного испортил ему шкурку. Не беспокойся.

— Не стоило.

— Он тебя оскорбил, — напомнил Конрад. — Я не должен был спросить с него за это? Странная идея. Нет, так дело не пойдёт, моя леди.

— Меня оскорбил ты. Когда сообщил ему о выигранном пари и потребовал долг.

— Я?! Ты считаешь, что ему сказал я? — его вспыхнувший взгляд встретился с её холодным и горьким.

— А что, похоже, что я?..

— Я понял так. И не понял, зачем ты это сделала. Но я не всегда тебя понимал, так что просто удивился. Решил, что ты решила напоследок перебить всю посуду.

— Посуду?! Какую посуду? — поразилась она.

— Это говорят так, в деревнях Левера. То есть всё себе испортить, оставить только осколки.

— Конрад! Только ты мог сказать ему! Я — конечно нет… — она потрясенно качала головой. — Это для тебя победа, а для меня падение… в глазах их всех, разве не понятно? Как я могу хотеть скандала напоследок? Это повредит Элине.