Дело приобретало интересный оборот: на ее жизнь покушался не кто-нибудь, а оборотень-пересмешник. Магус. Изгнанник...
– Понимаешь, Фаби, если надрезать мышцы в этих местах, он уже никогда не сможет менять обличье, – сказала она, обращаясь к подруге. – Видишь, как высоко оборотни ценят свой дар? Превыше жизни.
– Выше его мы ценим только честь! – вновь послышался хриплый голос Хагена. – Твой отец лишил нас всего, оставив только месть, поэтому...
– Тише, тише, – мягко перебила Ризель, улыбаясь. – Ты говоришь, как мальчишка. Ну-ка, покажи мне свое настоящее лицо!
Недолго поколебавшись, оборотень закрыл глаза и глубоко вздохнул. Морщины на его лбу и под глазами исчезли первыми – осталась лишь упрямая складка между бровями, – кожа потемнела и натянулась. Принцесса наблюдала за трансформацией затаив дыхание; она не очень-то верила, что пересмешники в самом деле способны изменять обличье. Но вот перед ней живое доказательство сухих книжных слов...
– Восхитительно! – не сдержалась Фаби. Ее можно было понять и простить: лицо Хагена стало совершенно другим, изменились даже форма носа и очертания скул. Чуть резковатые черты смягчила ироничная улыбка, и Ризель на мгновение ощутила легкую растерянность – она догадалась, что пересмешник на самом деле молод, но откуда ей было знать, что он к тому же красив?
Прежними в нем остались только хитрый прищур глаз и... волосы.
– Они такие, – сказал Хаген, проследив за ее взглядом. – Я родился седым.
«Как и я...»
Ризель стоило немалых усилий взять себя в руки.
– Вот что, Хаген. Ты можешь не верить, но Капитан-Император вовсе не опечалился бы, случись со мной что-то нехорошее. Это... трудно объяснить.
Против всех ее ожиданий, пересмешник поверил сразу.
– Но если ты и впрямь хочешь отомстить за свой род, я могла бы тебе кое-что предложить.
– Я весь внимание, – сказал Хаген. – Только, Ваше Высочество, уберите оружие... – Она выполнила его просьбу с усмешкой. – Я позабыл, что у цапли есть когти...
– ...Ваше Высочество?
– Да, Фаби. – Взгляд принцессы был задумчивым и туманным. – Мы идем в наш сад. И никто не помешает мне растить в нем те деревья, которые мне нравятся...
<p>Часть третья</p><p>Путешествие на юг</p>Две фигуры кружатся, то сближаются, то вновь расходятся. Этот танец необычайно красив и смертельно опасен, но тем, кто за ними наблюдает, так часто приходилось смотреть в лицо Великому шторму, что о смерти они думают в последнюю очередь, а вот жутковатую красоту оценить способны, как никто другой.
Две фигуры кружатся в красноватом свете факелов.
Эти двое хорошо знают свое дело, даже слишком. Поначалу оба веселят толпу, вызывая крики и восхищенные возгласы: их мастерство отточено годами практики, проверено в длинной череде схваток. И лишь потом один из них понимает, что забавы кончились.
