– Пламенная сущность Феникса должна все время гореть, – сказал он, тщательно подбирая слова. – А Кристобалю приходится изображать обычного человека, загоняя феникса в глубины души, – это все равно что зрячему человеку постоянно ходить с повязкой на глазах. Огонь накапливается и ждет подходящего случая, чтобы вырваться на волю...
– Ты говоришь так, словно огонь – живое существо, – недоверчиво пробормотал Унаги.
– Очень даже живое, поверь! – грустно усмехнулся Эрдан. – Так вот, огонь ждет. Кристобаль признался мне, что может поджечь что-нибудь, если выйдет из себя.
– Бывало... – признался Велин. Унаги кивнул.
– Я в тот раз не обратил на эти слова особого внимания, а потом сообразил: раз в такие моменты появляется искра, что случится, потеряй он сознание? Ну, вы сами видели. Пробудился феникс.
– Пробудился? – переспросил Унаги, покосившись на своего капитана, – тот лежал без движения, бледный и очень несчастный. – В нем что, две души?
– Ты ничего не понял... – вздохнул Эрдан. Он подсел к лежащему магусу, опустил ладонь ему на лоб – кожа была холодной и чуть влажной от пота. – У магусов любого клана есть два лица, и оба они – истинные. Скопа, готовясь к бою, отращивает костяные лезвия. Ястреб превращается в порыв ветра, который никто не может остановить. Соловей поет – и его тело словно растворяется для чужих глаз, остается только голос. Так и Фениксы... – Он чуть помедлил. – Я видел Феникса в боевом облике. Слово «страшно» не подходит для того, чтобы описать мои чувства...
Вода, закипающая от прикосновения, обжигающе горячая кожа и искры с кончиков пальцев – все это детские игрушки. Алое марево, окутавшее бесчувственное тело Кристобаля, должно было собраться в крылатую огненную тень за его спиной, готовую испепелить любого, на кого упадет пламенный взгляд. Разноцветные глаза магуса при этом пылали бы, словно раскаленные угли.
Феникс знает лишь одну цель – оберегать хозяина, и выполняет ее слепо. Связь Кристобаля и «Невесты», как понял Эрдан, должна была привести к тому, что фрегат принимал на себя боль, которую испытывал капитан, помогая тем самым сдерживать огонь, но теперь все случилось наоборот: «Невесте» было слишком больно, и отголосок этого чувства оглушил магуса. И тогда проснулся Феникс...
– Единственный способ удержать пламя – связать ему руки и закрыть глаза, что я и сделал. Нужно лишь успеть до того, как пробудится истинная сущность и начнет палить все вокруг.
– Он вспомнит потом... что говорил? – тихонько спросил Велин.
