– Дело не в этом, – сказала Джайна. – Просто есть кое-что, о чем я должна предупредить... – Она замешкалась, подыскивая слова.
– А-а, так в этом доме имеется хозяин, который скоро появится? – с усмешкой поинтересовался крылан. – Я не собираюсь... э-э... скажи детям, чтобы не подслушивали. И не надо подкрадываться, это кончится плохо.
– Робин! – крикнула Джайна. Раздался топот убегающих ног. – Плохо кончится? Это как?
Не оборачиваясь, крылан бросил нож через плечо. Джайна содрогнулась: он пролетел как раз через то место, где из-за угла дома мгновение назад выглядывала вихрастая голова Робина.
– Бью, а потом думаю. – Крылан развел руками. – Да, я такой.
Она отвела взгляд.
– Отвратительно, да?
– Мне тебя жаль.
Он рассмеялся, как мог бы смеяться приговоренный к смерти.
– Не стоит. Я этого не заслуживаю...
– Ты весь черный, – сказала Джайна, и он удивленно заморгал. – Не снаружи, внутри. Чтобы это увидеть, мне даже смотреть на тебя не нужно. Тьма у тебя в сердце, в душе... гнев, ненависть, месть. Боги, как мне тебя жаль! Что нужно было сотворить с человеком, чтобы он стал таким?
– Мне попались умелые... творцы, – сказал крылан негромко. – Мастера по части унижений и оскорблений. Скажи, ты щупач?
Он все еще не понял, куда попал.
Джайна вздохнула. Ее часто принимали за щупача, и обычно уверения в обратном ни к чему хорошему не приводили. Но крылан, по крайней мере, не испугался, хотя теперь в его взгляде появилась настороженность. Что ж, раз он почувствовал, как соприкоснулись их сознания, значит, изменения наступят гораздо быстрее, чем обычно, – и будет нечестно, если она не предупредит об этом.
– Я не имею никакого отношения к клану Чайки, – сказала Джайна, откладывая в сторону рыбу. – Но, пожалуй, мне следует тебя предостеречь.
Вот теперь он встревожился, но скрыл истинные чувства за кривой усмешкой.
– То, что ты ощутил, происходит против моей воли. – Она спокойно встретила его испытующий взгляд. – Чем больше времени ты проведешь поблизости от меня и детей, тем сильнее изменишься, сам того не осознавая. Проще говоря, тебя начнет мучить совесть, и ты можешь этого не пережить. Поэтому, если в твоей душе нет ничего, кроме мерзости, скопившейся за долгие годы, лучше уходи прямо сейчас.
– Как это понимать? – сказал он, продолжая усмехаться. – Выгоняешь меня? Измученного, голодного?..
Джайна сделала вид, что не расслышала в его словах сарказм.
– Я всего лишь предупреждаю. Ты понял, кто я?
Он кивнул.
– Не боишься, что к утру станешь другим человеком?
