Камень попал в плечо, больно впившись в тело. Генри вскочил, но Элли уже держала в руках еще несколько камней. Он бросился к ней, но камень был быстрее, ударив его в грудь, следующий рассек губу, и он остановился, вдруг осознав, что эта девчонка на самом деле не шутит, а хочет его убить. Он загородился руками, пытаясь увернуться, когда камни вдруг прекратились, а Элли вскрикнула. Малышка Анджела, только что рыдавшая у скалы, схватила Элли за руки и держала ее, не давая кидать камни, что были зажаты у Элли в ладонях. Элли бешено сопротивлялась, но Генри видя, что силы не равны и Анджела готова выпустить ее, бросился к девушкам и схватил Элли за запястья.
— Кто ты такая, — шептал он, пригвождая ее к скале так, что она потеряла возможность к сопротивлению, и могла только с ненавистью смотреть на него, — кто ты такая, чтобы решать нашу судьбу?
Грудь его высоко вздымалась, и Генри все сильнее сжимал запясья Элли, так, что у него у самого побелели пальцы. Ее чуть приоткрытые губы были слишком близки. Он смотрел на них, вдруг ощутив острое желание прямо тут овладеть ею, заставить ее…
— Генри, — на его плечо легла легкая рука Анджелы, — Генри, ты не станешь причинять ей вред…
Он резко выпустил руки Элли, и та упала на колени, растирая запястья. Генри взял Анджелу за руку.
— Идем. Леди Элис догонит нас, если пожелает. Леди Элис Ольстен, хозяйка нашей судьбы.
Анджела поплелась за ним, придерживая платье. Глаза ее были полны слез.
— Вы же не хотели убить ее, правда? — спросила она срывающимся голосом.
Он посмотрел на ее заплаканное личико.
— Убить? — лицо его прорезала кривая усмешка. Кровь, все еще сочившаяся из губы, и пыль, осевшая на нем за этот день, делала лицо его страшным и злым, — нет, убить не хотел.
Позади послышались шаги. Генри обернулся, ожидая от Элли всего, чего угодно. Он не удивился бы, увидев ее с негритянским копьем в руке. Но она просто шла за ними, опустив глаза, и молча глядя себе под ноги.
— Мы все устали, — сказала Анджела, выпуская руку Генри и подходя к сестре, — мы нуждаемся в отдыхе. И… мы должны держаться вместе, иначе мы просто умрем, каждый в одиночестве.
— Мы умрем и не в одиночестве, — ответила Элли неожиданно мягко.
Глаза ее метнулись к Генри и его разбитой губе. Казалось, она раскаивается в своем минутном срыве. Губы ее дрогнули, и она прикусила их, чтобы не заплакать.
Анджела протянула ей руку, другой взяв руку Генри.
— Пожалуйста, помиритесь, — сказала она, соединяя их руки, как священник в церкви.
Элли вздрогнула от его прикосновения. Генри тоже вздрогнул, будто огонь прошел по его жилам только лишь от касания ее пальцев. Но вот ладонь Элли легла в его руку, холодная, напряженная ладошка. Он сжал ее, смотря Элли в глаза, и вдруг рухнул перед ней на колени, будто был виновен во всех смертных грехах.
— Элли, прости, прости! — зашептал он, сжимая ее руку.
Глаза ее смотрели на него без тени удивления. Она тоже сжала его руку. Сжала так, что он закрыл глаза, боясь разрыдаться. В этот миг он понимал, как много теряет, отдавая ее неведомому Змею, и что сам является ее частью. Он готов был держать ее за руку всегда, никогда не выпуская, никогда не расставаясь с нею, даже если она снова захочет его убить.
Элли присела рядом, провела свободной рукой по его грязным волосам. Платьем своим стерла след крови с его губ. Ее нежные прикосновения заставили его дрожать всем телом, но не от греховного желания, что охватило его несколько минут назад, там, у скалы. Нет. Его трясло от желания прижаться к ней всем телом и никогда ее не отпускать. Стать частью ее, держать крепко, будто в ней заключалась вся его жизнь. Он тронул пальцами ее подбородок, заглянул в глаза.
— Прости меня, — прошептал он снова, хотя с губ рвались совсем другие слова.
Элли резко поднялась, отнимая руку. Так резко, что у Генри закружилась голова, словно его кинули в холодный омут. Мир, сузившийся до ее губ, резко расширился, и он увидел Анджелу, стоявшую рядом с ним.
— Давайте пойдем дальше, — проговорил он, умеряя дыхание.
Элли пошла вперед, спеша и спотыкаясь. Он бросился за ней, боясь, что она исчезнет навсегда. Тропа повернула, и в этот миг перед ними предстал город, сияя в лучах заходящего солнца золотыми башнями. Серебряные птицы, сидевшие на башнях, забили крыльями, издав одинаковый монотонный крик, и кованные ворота распахнулись, приглашая путников войти через единственный проход в стене.
Город царицы Савской, тот, что они так долго искали и, наконец, нашли, ждал их.
Генри замер, рассматривая ворота. Там, впереди, была пустота. Выложенная белым камнем площадь и несколько конусообразных белых башен без окон, вот и все, что было в городе. Одна башня большая, другие маленькие. Будто огромный ребенок строил этот город из каменного песка, насыпая его в огромные ведерочки.