Элли молча подала ему руку. Анжела оглянулась на него. Глаза ее расширились, когда в центре площади она увидела бьющий из земли фонтан, окруженный золотым бортиком. Она еще раз обернулась на Генри, спрашивая позволения сделать первый шаг. Он протянул ей руку, и сжал ее, не зная, какое он вправе принять решение. Но фонтан, сиявший на солнце всеми цветами радуги, был настолько притягателен, а жажда стала настолько невыносима, что он шагнул вперед, за ворота, увлекая девушек за собой.
Анджела отпустила его руку и бросилась к фонтану, подставляя руки под струи воды и смеясь, как дитя.
Ворота за ними медленно закрылись с тихим лязгом. Пути назад больше не было.
КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ
Она ступала по небу босыми ногами. Золотистые волосы покрывали ее до самых пят, сияя, как настоящее литое золото, и, даже, казалось, звеня золотыми переливами. Звезды, как угольки, обжигали стопы, и она старалась на них не наступать. Где-то вдали, впереди, там, куда вел ее Млечный путь, сияла огромная звезда. Ее ясный теплый свет манил к себе, и Анджела, не обращая внимания на угольки-звезды, спешила к этому свету.
— Неужели мечты сбываются так просто? — спросила она своего спутника.
— Еще проще, — улыбнулся он, сияя серебряными глазами, — ведь мечты — это самое реальное, что у нас есть. Весь материальный мир состоит из чьих-то сбывшихся желаний. Кто-то желал построить дом — и вот он, стоит. А кто-то мечтал создать море… и вот оно, море.
— Невозможно построить дом, не имея денег, — сказала она.
— Невозможно и создать море, не имея умений, — парировал он, — но мечты людей все усложняются, мир меняется. Люди не хотят плыть через океан пол года, они мечтают о скорости. Увидишь, мечты воплотятся, и океан можно будет миновать за три часа. Сделает ли это людей счастливее? Нет.
— Это сделает жизнь их проще, — сказала она, отдергивая ногу от особо горячей звезды.
— Не скажи. Это лишит их времени, а время — самый лучший дар. Сколько можно передумать, пока ты плывешь в океане на грани жизни и смерти… и сколько всего упустить, погрязая это же время в бесконечной рутине, пустом беге, стремлении воплотить свои тебе же ненужные мечты… Сегодня ты хочешь кота, а завтра — собственный дом. А потом дом больше, а кота жирнее. И так до бесконечности, плодишь свои желания, и, не воплощая их сам, оставляешь на откуп тем, кто поднимет эстафету. А воплощая, начинаешь желать еще большего. Желаешь женщину, получая ее, начинаешь желать детей, дети портят женщину, ты желаешь жену соседа, а пожелав ее, начинаешь за нее битву. Желания твои сталкиваются с желаниями других людей, и мир искрит, пытаясь обрести тот контур, в котором бы эти желания могли как-то сойтись…
— Куда же мы идем? — спросила она, сжимая его руку и оглядываясь.
Позади был тот мир, о котором он говорил. Искры, сиявшие в пустоте, освещали все вокруг. Смотрелось красиво, но Анджела отвернулась, прижавшись к своему спутнику.
Он улыбнулся. Улыбнулся так, что в душе ее засиял не менее теплый свет, что ждал ее впереди.
— Мы идем туда, где нет желаний, — сказал он, — и поэтому там царят мир и покой.
Анджела в детстве любила сказки. Мать ее сказки тоже любила, и часто читала им с Элли сказку про пещеру Али-бабы, да и много других, где говорилось про джиннов, волшебников, и простых смертных, которым посчастливилось оказаться в обиталище этих существ. Она помнила, что пещеры их и жилища завалены грудами золота и драгоценных камней. Но ничего подобного не было в городе царицы Савской. Тут были выбеленные стены, отделанные серебром зеркала, циновки на полу, и сияющие маленькие солнца под потолком. Анджела даже растерялась, не увидев восточной роскоши. Ей казалось, что она будет играть золотом, как песком, подкидывать в воздух драгоценные камни, примерять ожерелья, подобные тем, что было у Элли…
— Ты жаждешь драгоценностей? — услышала она вкрадчивый голос.
Молодой человек с черными прямыми волосами, свисающими вдоль его длинного бледного лица, сидел на стуле у стены, закинув ногу на ногу. Его серебряное одеяние напоминало чешую змеи, а серебряные глаза смотрели на нее с насмешкой. Он подбросил вверх какие-то камешки, и они засияли, переливаясь разными цветами.
Анджела смотрела на него узнавая и не узнавая. Она никогда не видела его. Но глаза… серебряные глаза, она помнила их взгляд! Помнила, как они смотрели на нее с нежностью и любовью…
— Я не жажду драгоценностей, — сказала она, растерявшись, — я… я просто вспомнила сказки.
— В голове у тебя кучи золота и алмазов. Ну… желание гостя — закон! — он засмеялся, махнул рукой, и комната тут же преобразилась.
Вокруг Анджелы были теперь горы золотых монет, ларцы с драгоценными камнями, золотая и серебряная посуда, ковры, один другого краше, шелка и бархат.
— Довольна? — спросил он, улыбаясь собственной шутке.
Анджела ахнула и посмотрела на Генри и Элли, которые так же, как и она, озирались по сторонам.
— Впечатляет, — Генри усмехнулся, — очень гостеприимно.