— Меня зовут Нук, — человек-змей понялся на ноги и шагнул вперед, к гостям.
Чешуя его зашелестела, будто и правда была чешуей.
Анджела отступила, неожиданно испугавшись.
Он не был человеком, она четко понимала это. Не змей, не человек, кто? Движения его были плавны, будто он не шел, а танцевал, извивался, но при этом оставался неподвижен. А глаза… а глаза были из ее снов. И она помнила любовь, которую они излучали. Они не были холодны, нет. Они сияли теплым серебряным светом!
— Ты можешь взять себе столько золота, сколько пожелаешь, Анджела, — он смотрел только на нее, будто Генри и Элли в комнате не было, — бери, это все я дарю тебе!
Анджела снова отступила, но смотрела на него без страха, хоть сердце и леденело от ощущения чего-то потустороннего, нереального.
— Спасибо, — сказала она, — вы очень добры ко мне.
Он, видя, что она не бросилась набивать карманы золотом, наклонился и достал из одной из шкатулок прекрасное ожерелье с рубинами и алмазами. Оно сияло так, что Анджела прикрыла глаза.
— Думаю, что это будет тебе к лицу, — сказал он.
Анджела протянула руку и ожерелье холодной змейкой скользнуло ей в ладонь.
— Спасибо, господин.
— Нук, — он улыбнулся неожиданно теплой улыбкой, — меня зовут Нук.
— Спасибо, Нук.
Она хотела надеть ожерелье на шею, но тут к ней подскочил Генри. Лицо его было бледнее мела.
— Не бери ничего у него! — прорычал он, выбивая ожерелье у нее из рук.
Ожерелье упало на ковер, и осталось лежать, сияя огнем.
Генри обернулся к Змею.
— Не смей трогать Анджелу! — закричал он, — не смей соблазнять ее своими дарами!
Нук улыбался, вдруг оказавшись у самой стены, где спокойно сел обратно на стул, теперь, в преображенном виде, похожий на трон.
— Чем тебя соблазнить мне, Генри? — спросил он, крутя на пальце ожерелье с рубинами.
Анджела посмотрела под ноги. Ожерелья на ковре не было, но она не могла вспомнить, чтобы Нук наклонялся, чтобы поднять его.
— Нет у тебя ничего, что мне нужно, — крикнул Генри.
— Нет? — Нук рассмеялся, — да у меня много всего, от чего ты бы не отказался. Ты любишь власть. И я мог бы заставить тебя взять власть. Ты любишь женщин… и я бы мог подарить тебе лучших женщин. Но… — он хлопнул в ладоши, и Анджела ощутила, что ожерелье отяготило ее шею, — но я пока не знаю, что выберешь ты.
— Оставь свои дурацкие фокусы, — Генри посмотрел на Анджелу, — это любой фокусник умеет.
Нук снова рассмеялся.
— Да, фокусы и правда устарели. Ну, ничего, мы придумаем новые. Специально для вас, лорд Генри, граф Лостер, — усмехнулся он.
— Можешь не стараться. Я как-нибудь без фокусов обойдусь. Что ты хотел от нас? Говори, и мы уйдем. Не будем отнимать у тебя время, — Генри бесстрашно приблизился к Нуку, будто угрожая ему, поставил руку на пояс, хотя оружия у него не было.
Нук склонил голову на бок.
— Так вы сами напросились. Анджела настолько хороша, что я не смог отказать ей в гостеприимстве. А вот вы, лорд Генри, мне совсем не нужны. Но вы настаивали на встрече. Я слушаю вас. Просите.
— Мне нечего у вас просить.
— Зачем же вы здесь? — Нук поднял тонкие брови, — вы так рвались в мои владения, что я решил, что могу быть вам полезен. Хотите стать королем Англии? Или, может быть, губернатором Индии? Вы стремитесь к власти, и желаете воплощать вашу волю. Я могу подарить вам власть.
— В обмен на что? У меня даже дочери нет. Мне нечего вам дать.
— В обмен на согласие вернуться в мой город по моему зову.
Нук перекинул ногу на ногу, и смотрел на него, ожидая согласия. В руке его сиял большой камень, который он вертел, перебирая пальцами, и подбрасывал, заставляя всех троих следить за ним, всеми гранями преображающим цвет.
— Отпусти Элли, и я уйду, — проговорил Генри тихо.
Было видно, что слова Змея задели его. Наверно и Адам так же стоял перед искусителем, мечась между желанием познания и страхом ослушания…
— Элли пришла сюда добровольно, — Нук подкинул камень, — и никто не смеет решать за нее, чего она хочет. И ты тоже, Генри… — Нук повернулся к Элли, которая все это время молча стояла перед ним, — дорогая моя нареченная, ведь ты пришла по своей воле?
Элли медленно кивнула. Глаза ее стали стеклянными, будто она была куклой, а не живой женщиной из плоти и крови. Лицо застыло неподвижно, а движения стали скованы и замедленны.
— Тогда мы можем приступать к церемонии? — он ухмыльнулся, став таким же холодным, какой была она, — честность и искренность нашу проверит золотой колодец, из которого ты выйдешь в золотых одеждах и с золотыми волосами. И… два свидетеля окажутся очень к месту. Они удостоверят своей кровью наш союз.
Элли вздрогнула, глаза ее вдруг ожили, будто она очнулась от гипноза, и она бросилась к Анджеле, загораживая ее своей грудью.
— Отпусти мою сестру! — закричала она, — я бы никогда не привела ее, если бы знала…
— Если бы знала что? — удивился он.