– Да потому что одно имя твоё у меня вот тут сидит. – И она показала на своё тонкое горло. – И мать, и отец только и твердили о Сатерре. Сатерра виноват в том, что мы нищие, Сатерра виноват в том, что мы сидим без крошки хлеба на обед, Сатерра виноват в том, что отец каждый вечер с красными глазами… Сатерра, Сатерра, Сатерра. Достало, сил нет!
Злоба в глазах Ники горела огнём, как будто она долго сдерживалась и вот теперь наконец получила возможность выговориться.
– Это не мой папа виноват в том, что твоего отца уволили из ордена, – тихо сказала Эльда, глядя в эти полные злобы глаза.
– А кто же?
– Кожана Сотрубу обманули чары, и он сам во многом виноват.
– Какие ещё чары? Что ты несёшь? Это Сатерра устроил скандал в Совете.
– Твой отец был виноват, но подставили его чары, – повторила Эльда. – Чары, которые прятали свои лица. И я скажу тебе, что это были не изганы. А кто-то из тех, кто живёт рядом с нами. Может быть, даже здесь.
– Что за бред! – вскинулась Ника.
– Это не бред.
– А доказательства?! Доказательства у тебя есть?
– Лучше любых доказательств – слова твоего собственного отца.
– Что? Ты говорила с моим отцом? – На лице Ники было написано крайнее изумление.
– Да.
– Врёшь. Врёшь! Его же забрали… не важно. Просто я знаю, что ты врёшь. – Ника нервничала всё больше. Но Эльда не хотела отступать. Она так устала от бесконечных нападок этой девчонки.
– Перед тем, как его забрали… Он сам сказал мне, что ему заплатили чары в масках.
– Заткнись! – заорала Ника. Она дико пошарила глазами вокруг. – Заткнись и лучше займись своими прямыми обязанностями – уборкой в шнырятне.
Она развернулась и со всей злости шарахнула силой в ближайшую пирамиду из гнёзд. Башня и так держалась на одних надеждах шнырков, а теперь разлетелась в стороны ветвями, листьями, соломой и каким-то шнырячьим утеплителем. Шнырки заверещали и испуганно заметались в пыльном помещении. Эльда ахнула.
– Что ты творишь?
А Ника, казалось, почувствовала облегчение.
– Отлично! – сказала она. – Пожалуй, я тебе немного помогу с уборкой.
И шарахнула ещё раз, разрушив соседнюю башню.
– Ника, прекрати! Остановись!
Та развернулась к Эльде и направила руку в её сторону. Чаронит сверкнул.
– Отойди, если не хочешь получить!
– Нет!
– Я предупредила.
Эльда еле успела пригнуться. Силовой удар пришёлся прямо по окружавшим её гнёздам. Туман и Звезда шмыгнули в стороны, яростно крича. Что творит эта сумасшедшая?
А Ника засмеялась. Злым и совершенно безумным смехом.
– Получила, Сатерра! Скажи спасибо, что я тебе помогаю. Чара Червон пожалела тебя, выделив эту должность, поклонись ей в ноги. Ах да, я забыла, она ж твоя родственница. Ты у неё всегда была в любимчиках. А теперь, бедняжка, должна убирать помёт.
Она снова засмеялась, а Эльда укрылась за деревянной перегородкой и пыталась понять, что же она может сделать, чтобы остановить разрушение? Опасно сейчас подворачиваться Нике под руку. Кажется, у неё помрачение рассудка. Она и не задумается, ударит по ней силовой волной, а защититься Эльде нечем.
Между тем то безумие, что творила в шнырятне Ника, её обитателям нравилось ещё меньше, чем Эльде. Поэтому, едва только девочка немного отвлеклась, выбирая очередную гнездовую башню для разрушения, зверьки бросились в бой. Они налетели со всех сторон одновременно: огненная Звезда ухватила чаронит девочки и рванула в сторону, цепочка натянулась, но не порвалась. Ника покачнулась и выругалась. Двое других рассерженных шнырков вцепились в её волосы, растащили косички в разные стороны, стали тянуть и дёргать. Тут уж Ника взвыла от боли.
– Отцепитесь, твари! – завопила она, размахивая руками.
Эльда увидела, как Туман завис в воздухе перед искажённым лицом Ники, поднял хвост и прицельно выпустил пахучую струйку зелёного помёта. Торжественно завопил и взмыл вверх.
«Фу!»
Ника взвыла, как бешеная сигналка. Помёт залепил ей глаза, попал в нос и в уши.
«Какая же гадость!»
– Выродки ущербные! Твари! – закричала Ника, вытирая лицо рукавом туники.
Шнырки ответили ей дружными криками ярости и мести.
Эльда выглянула из своего укрытия и, едва сдерживая смех, сказала:
– Глаза-то я бы на твоём месте поберегла. Помёт шнырков едкий, как кислота. Это я тебе как начинающий шнырковод говорю. По-дружески. Беги умываться, пока не поздно.
– Да пошла ты! Пошли вы все!
Ника развернулась и бросилась прочь.
– Я тебя ещё достану! – крикнула она на бегу.
– Уже достала, – отозвалась Эльда, но Ника её не слышала. Наверняка торопилась умыть лицо, сменить форму и постараться сделать так, чтобы никто не узнал о её позоре.
Некоторое время в шнырятне царила безудержная радость. Шнырки и Эльда праздновали победу над неприятелем и его позорное отступление.
Но вскоре на девочку опустилась усталость. Слишком длинный день, слишком много впечатлений, слишком много вопросов о том, как же теперь быть.
Она села на пол посреди разрушенной шнырятни. Вокруг летала пыль, солома, какие-то перья, а трудолюбивые шнырки уже бросились восстанавливать повреждённые гнёзда. Или начали строить новые жилища, разницы Эльда не понимала.
