Мы прошлись ещё немного, и вскоре на широких листьях, заменяющих тарелки, оказались несколько каких-то приготовленных корнеплодов, немного риса, немного рыбы и жареные бананы. Ила носил с собой ещё три стакана каких-то напитков.
Далее мы присели в одном затенённом местечке и начали трапезу. У меня не было аппетита, да и наверняка я всем своим видом непроизвольно показывал, что не хочу ничего. Я не знал, по какой причине нахожусь с этими двумя людьми, и не ощущал себя в безопасности. Тем не менее, немного еды они, – вернее, он – Джейкоб, – всё-таки уговорили меня съесть. И пока мы ели, Джейкоб о чём-то разговаривал с Ила, который, наевшись, гонял каких-то птиц. После он достал что-то из кармана, закинул в рот и начал жевать и иногда плеваться. Со временем его ротовая полость и слюна окрасились в красный, что придавало ему жуткого вида. Попутно Джейкоб перебросился парой фраз со мной на общие темы вроде кем я работаю и где живу. Когда наш обед закончился, мы вернулись к машине. Джейкоб спросил, не остались ли у меня в ней какие-то вещи. Я помотал головой, он забрал свою сумку, Ила закрыл машину, и втроём мы направились куда-то дальше в город. Но шли мы недолго – вскоре перед нами открылся берег, на котором заканчивалась деревня. С широкого залива, в который ветвисто впадали реки, подуло небольшой прохладой и влагой. Мы дошли до небольшой пристани.
– До свидания! – улыбаясь попрощался со мной Ила, протянув руку.
Я с небольшим непониманием пожал ему её. Затем он на своём поговорил с Джейкобом. Они тоже попрощались, пожав друг другу руки, и Ила отправился обратно, в сторону своей машины. Мы с Джейкобом остались наедине. Он, видя мою растерянность, попросил меня не переживать ни о чём, и что сейчас мы переплывём на другой берег и отправимся в наш путь.
О каком пути он говорит – мне было неизвестно. И моё естественное любопытство всё норовило спросить его об этом, узнать хоть что-то о том, куда мы направляемся. Но смотря на Джейкоба, слегка покачивающегося в такт волнам переплываемого залива, я ощущал какую-то пугающую таинственность, которая отталкивала меня от задавания вопросов. Он смотрел на меня, и по его глазам было видно, что он как будто знал, что конкретно я хочу спросить, и ответ у него был уже давно заготовлен, но сказать его без формальностей, без моего вопроса он будто бы не мог. Или не хотел. Оттого мы проплыли весь водный путь молча, а я старался не смотреть на него.
Вскоре мы доплыли до другого берега и проплыли ещё немного вдоль него, остановившись по итогу у какой-то деревни. Оставив лодку, мы перешли на сушу и зашагали через выглядевшее заброшенным поселение. Я не заметил ни одного человека пока мы шли. Со временем деревушка осталась позади, а мы двигались по грунтовой дороге через прибрежный лес. Я всё ещё слышал шум воды, шум океана.
Мы шли и шли, и я слушал причудливые песни местных птиц, но продолжающееся моё неведение относительно пункта назначения да и вообще причины, по которой незнакомый мне человек забрал меня в аэропорту, а другой сейчас ведёт неизвестно куда, начало весьма меня раздражать.
– Куда мы идём? – я, наконец, обратился к Джейкобу.
Он лишь посмотрел на меня с удивлением, усмехнулся и бросил отговорку:
– Мы не говорим здесь об этом.
Я почувствовал, что непонимание вызывало во мне гнев. Но в то же время я понимал, что нахожусь не в том положении, чтобы конфликтовать.
– Зачем вы забрали меня из аэропорта? Почему меня, а не кого-то другого? – спросил я, немного успокоившись.
– Мы не выбираем. Мы делаем, что нам говорят, – спокойно ответил он.
– Кто говорит? – я осторожно продолжал свои попытки узнать хоть что-то.
– Поберегите своё дыхание. Нам ещё далеко идти, – он сказал невозмутимо.
Мы долго шагали по этой дороге, изредка делая небольшие перерывы на отдых, поскольку этот путь давался мне трудно. Моя одежда вся взмокла от пота и влажности воздуха тропического леса, в который мы всё дальше углублялись, в какой-то момент свернув с относительно широкой дороги на узкую тропинку. Даже при свете солнца находиться в этом лесу было некомфортно: обилие неизвестных звуков, обилие непонятных движений окружающего мира, обилие ядовитых и плотоядных тварей, переносящих заболевания и маскирующихся под что угодно – всё это вызывало во мне тревогу и выматывало, поскольку на редких привалах я не мог даже минуту посидеть без беспокойства и переживания, что какое-нибудь жуткое насекомое ползёт по мне в эту самую секунду со стремлением отложить яйца в глубине одного из моих ушей. Беспокойству способствовал и Джейкоб, постоянно напоминавший мне о необходимости всё время двигаться и осматривать себя. Я вздрагивал от каждого соприкасания с каким-нибудь влажным листочком или странно пахнущим цветком и еле сдерживал нервную тряску, когда широкие и мокрые зелёные языки растений облизывали меня, а каждая лиана или ветка на земле, за которую я запинался, казались мне ядовитейшими змеями или хвостами жутких тварей, шипящих, свистящих и клокочущих, доселе невиданных людьми-чужаками.
