Когда Динчер перестал смеяться и положил ладонь на мою руку, я снова посмотрела на него. От смеха у него на глазах выступили слезы, и его зеленые глаза стали еще ярче, чем раньше. Помолчав немного, он спросил:
– Теперь, когда тебе больше нечего скрывать, мы можем продолжить с того места, на котором остановились?
Я пыталась закончить книгу, несмотря на отсутствие издательства, которое выпустило бы ее.
Но последние три часа я торчала на кухне. Когда речь заходила о фастфуде, никто не мог сравниться со мной. Мои салаты, в которых было много заправки, по моему убеждению весьма полезные, потому что в них присутствовала зелень, тоже были неплохими. Но я не могла сказать то же самое о тефтельках, на которые потратила последние три часа.
Я поняла, что Сюзан хочет запрыгнуть на стойку, поэтому тут же прогнала ее.
– Никакой шерсти в этом блюде!
Затем я посмотрела на тефтели.
– По крайней мере, Сюзан ими заинтересовалась. Значит, они не так уж плохи, – успокоила я себя.
Быстро приняв душ и одевшись, я положила тефтели в большой контейнер. Сегодня у меня была миссия – сделать кое-кого счастливым.
Динчер! Мой любимый! Эта мысль заставила меня подпрыгнуть и захихикать. Каждый раз, когда я думала о Динчере, я волновалась. Хотелось позвонить ему и спросить, не приснилось ли мне все, что было между нами. Я так широко улыбалась, пока бродила по дому, что болели мышцы лица. Я не привыкла к тому, что мои пальцы панически скачут по сенсорному экрану от любого сообщения. Тот факт, что Динчер ничем не отличался от меня, еще больше меня радовал. Когда в последний раз я была так счастлива, что не могла сдерживаться?
Осмотрев себя в зеркале у двери в полный рост, я вышла из дома. Я знала, что должна рассказать о случившемся Мине и Эге, а не выплескивать радость на таксиста, сказав ему, что теперь я буду часто ездить этой дорогой. Мина и Эге наверняка думали, что я ушла в депрессию после неутешительных известий о моей писательской карьере. Как же они удивятся, что мои дела обстоят совсем иначе.
Когда такси остановилось перед домом, где жил Динчер, я расплатилась и вышла из машины. Я нетерпеливо топталась на месте, подпрыгивая, как маленький ребенок, когда звонила в домофон. Но Динчер не открывал. Эффект от душа, который я приняла перед выходом из дома, полностью исчез, и волосы на затылке стали мокрыми от пота. Я уже собиралась броситься в тень высоких сосен и позвонить ему, но дверь наконец открылась. Мне не терпелось увидеть, как Динчер попробует мои тефтели, хоть я и оставила часть позитивного настроя у двери, когда пыталась попасть в дом.
Лифт открылся, Рекс ждал у дверей квартиры, которую мне пришлось покинуть вчера вечером, чтобы Сюзан не осталась голодной. Я нагнулась, чтобы снять обувь, и погладила Рекса по голове. А затем позвала:
– Динчер?
Динчер с кем-то оживленно разговаривал.
Я медленно вошла в гостиную в сопровождении Рекса. На стойке стояли бутылки из-под вина. Вероятно, после того, как я ушла, он изрядно выпил. Я положила контейнер рядом с бутылками, а сама посмотрела на подушку и одеяло, разбросанные на диване. Теперь я отчетливо слышала, что он разговаривает по телефону в спальне.
– Тебе все равно, чего я хочу. Можешь вычеркнуть меня из своей жизни! Я должен был скрыть это, потому что ты вынудил меня это сделать!
Повышенный тон его голоса заставил меня разволноваться. Я подошла к двери и позвала его:
– Динчер?
Он молча открыл дверь спальни, а я просто уставилась на него, моргая. Рекс сел рядом со мной, и я поняла, что он тоже беспокоится.
Пока я ждала, когда он выйдет из комнаты, гадала, с кем он разговаривает. Единственный человек, который пришел мне в голову, – это отец. Вероятно, он обо всем узнал, и Динчер снова переживает тот же кошмар.
Динчер продолжал спорить больше двадцати минут. Несмотря на закрытую дверь, его было хорошо слышно. По обрывкам фраз я поняла, что моя догадка верна: отец обвинял сына в том, что он, неблагодарный, отказывается от блестящего будущего в пользу музыки.
Голос Динчера внезапно стих, я поднялась со своего места и, нервничая, стала ждать, когда он выйдет из комнаты. Ручка двери медленно опустилась, Рекс с радостным лаем бросился к хозяину. Динчер вошел в гостиную в пижаме и со взъерошенными волосами, он ласково потрепал собаку по голове. Его печальные глаза встретились с моими, и он опустил взгляд, а затем подошел ко мне, крепко обнял и прижал к груди.
– Я рад, что ты пришла, – прошептал он. От его слабого голоса у меня защемило сердце. – Хорошо, что ты пришла, хорошо, что ты есть.
