Очевидно, что Натан желает кого-то, кем я не являюсь. И кто знает почему? Он так долго оберегал меня, что возможно устал бояться сломать меня. Той ночью я пыталась показать ему, что я могу быть той, которую он хочет, неважно кем. Ему не нужно искать размалёванных красной помадой девиц.
— Я думаю, Натан хочет кого-то, с кем можно обращаться как с дерьмом. Я не знаю почему, полагаю, некоторым мужчинам это нужно. Но почему так внезапно?
— Если он так к тебе относится…
— Нет. Вот о чём я говорю, он чрезвычайно хорошо ко мне относится, и, возможно, его уже от этого тошнит, — я хотела отвести взгляд, но не отвела. Финн внимательно на меня смотрел, слушал. Я была в долгу перед ним за его внимание. — И вот я здесь такая, какую хочет Натан, только я не с ним. Запретная, плохая, неправильная, — я моргнула. — Называй меня шлюхой, потому что я этого заслуживаю, — и добавила. — И потому, что меня это заводит.
Финн вздохнул глубоко и тяжело, будто на его плечи давил вес всего мира. Он поцеловал мой нос, мои веки.
— Я так много всего хочу, Сэди. Я бы уничтожил все эти воспоминания для тебя.
Однако я не хотела, чтобы он их уничтожал. Разве шрам настолько уж плох, если всё, что к нему привело было очень хорошим?
Это всё не важно, это реальная жизнь. Мы не можем просто взять и вычеркнуть что-то, не можем повернуть время вспять и исправить ошибки. Я сделала для себя выбор, который привёл меня в квартиру к другому мужчине, в его объятия. И я почувствовала здесь что-то, что-то удивительно цельное. Подходящее время, наша связь, наше соседство. Финн прав, создавалось впечатление, будто что-то значительное свело нас вместе. Могла ли это на самом деле быть судьба? Он так хочет меня, он многое сказал мне прямо в лицо. Натан сказал, что не хочет меня.
Как далеко каждый из них готов зайти? А что на счёт меня?
Когда я проснулась на следующее утро, Джинджер не было в изножье кровати. Я задумалась, как Натан будет себя чувствовать, узнав, что она всю ночь прождала его на плитке у входа, вместо того, чтобы спать на своём обычном месте, на ковре в спальне. Но, когда я выбралась из постели и направилась в гостиную, я остановилась. Хвост Джинджер торчал позади дивана. Натан растянулся под одеялом, из-под которого торчали его ноги. Я схватилась за одну ногу, будто за спасительный плот посреди океана. Его кожа была ледяной. Наша традиция не включать отопление теперь казалась не милой, а глупой.
— Натан, дорогой, — я потрясла его.
Он прищурился и простонал.
— Сэ-ди.
— Иди в постель. Здесь очень холодно.
Он снова закрыл глаза, вытянул руку в направлении головы Джинджер и взъерошил её шерсть.
— Сильнейшее похмелье, — пробормотал он. — Домашняя версия.
Я улыбнулась, его волосы торчали в разные стороны. Даже со своего места я чувствовала запах алкоголя.
— Тяжёлая артиллерия? — предположила я.
Он кивнул.
— Когда ты вернулся домой?
— Говорил же, буду дома, когда ты проснёшься.
У него заняло немало усилий, чтобы добраться домой в таком состоянии. Я всё ещё злилась, что он не ночевал дома, но этот поступок сыграл в его пользу.
— Иди в постель.
— Не могу двигаться.
— Тогда я принесу постель к тебе, — я принесла наше огромное пуховое одеяло из спальни и укутала его, подоткнув края внутрь. Ни одна часть его тела не должна замёрзнуть. Его глаза были закрыты, но он всё ещё гладил Джинджер, его длинные пальцы зарывались в её шерсть.
— Тебе что-нибудь принести? — спросила я.
Он громко сглотнул, причмокнул языком в борьбе с сухостью во рту. Он стал нащупывать мою руку, на секунду я уставилась на него в неверии, а затем протянула ему руку. Мой пульс подскочил. Он нежно потянул за мою руку. Пока он не передумал, я раскрыла одеяло и присоединилась к нему. Он притянул меня ближе к себе. Несмотря на крепость его мышц, находиться в его руках было самым комфортным местом для меня в целом мире. Я надеюсь, он не чувствовал, как колотилось моё сердце. Я прижалась щекой к его груди. Может его ноги и были холодными, но его грудь была горячей. Это был мой дом. Мы как будто были в своём белом коконе с головы до ног. Я не могла видеть его лицо, но он был здесь. Я чувствовала его. В его руках я была в безопасности. Я задумалась, смогу ли рассказать ему что-либо прямо сейчас и стоит ли мне это делать.
