Его дыхание выровнялось, я подумала, что он заснул, но он запустил руку мне под майку и погладил меня по спине. Я так нуждалась в таком простом прикосновении, я хотела радоваться ему. Но у моего воображения были другие планы. Мысль о том, что он мог также лежать с Джоан сильно меня задела. Я, на самом деле, не была уверена, что представляла его именно с Джоан, это могла быть любая женщина — Донна, Кендра, Синди Кроуфорд — которая может приглянуться Натану. Прошлой ночью я потеряла своё право волноваться об этом, но я волновалась, и очень сильно. Даже несмотря на то, что я была плохой женой, несмотря на то, что я была с другим мужчиной и даже ещё не приняла душ после этого, меня ужасал тот факт, что Натан скорее всего смотрел в направлении других женщин. Я вылезла из-под одеяла, села и обернулась посмотреть на него.
— Где ты был прошлой ночью?
— Я же говорил тебе, — Натан сонно вздохнул, — у Микки.
— Кто ещё там был?
— Да все ребята. Я потерял деньги, немного, но…
— И их жены?
— Ты что думаешь, у них был бы отдельный столик или что? — сказал он, тихо рассмеявшись.
— Так значит Джоан там не было?
Он скривил нос и открыл один глаз.
— Джоан? Невеста Микки?
— Ты знаешь какую-то другую Джоан?
Он снова закрыл глаз.
— Она там живёт. Она готовила еду.
Я закипела от злости. Готовка для Натана это была моя обязанность и только моя.
— Почему вы не заказали доставку?
— Ну, она предложила, мы согласились. Она была в спальне всё остальное время. А что?
Я потрясла головой. В моих мыслях был полнейший хаос. Мог ли Натан с такой лёгкостью солгать? Если да, то с каких пор? Я была не совсем уверена, как истолковать его слова, он как будто говорил на иностранном языке. Пять лет назад был такой случай, Натан должен был отвезти меня в театр, он позвонил за двадцать минут до назначенного времени моего выхода из дома и сказал, что потерял билеты на бродвейское шоу, которое мы с нетерпением ждали несколько месяцев. Он сказал, что раз я уже нарядилась, то он пришлёт за мной машину, и мы где-нибудь поужинаем. Это было ложью, и я уже знала об этом до того, как повесила трубку, он собирался сделать мне предложение. И он его сделал, во время вертолётного тура по Нью-Йорку, когда мы пролетали над Эмпайр-стейт-билдинг, там мы провели половину нашего первого свидания.
Теперь же я была в полной неопределённости. То, что он говорил звучало убедительно, но в то же время удобно. Он мог сказать, что он был с Джоан, и это не было бы ложью. Я узнала бы наверняка, если бы спросила его в лоб, спал он с Джоан или нет. Но на данный момент он не делал всё возможное, чтобы держать меня на расстоянии, и по этой причине я не хотела поднимать этот вопрос.
— Ничего.
— Теперь я могу поспать?
Я кивнула, хотя он всё равно не видел. Он уже и так почти отключился.
— Хочешь, чтобы я осталась?
Несколько секунд он дышал через рот.
— Мм? Нет. Выведи Джинджер, — для человека в не совсем вменяемом состоянии, он произнёс эти слова резко, будто я разозлила его.
Я выбралась из-под одеяла — мои прикосновения, моя любовь снова были отвергнуты.
Джинджер посмотрела на меня.
— Гулять, — сказала я, и она вскочила на лапы.
— Сэди, — произнёс Натан, — одна просьба.
Я обернулась. Он был как маленький мальчик с опухшими глазами, завёрнутый в своё одеяло. «
— Всё, что угодно, — сказала я, и правда это имела в виду.
— Сделай кофе.
Как два таких простых слова могут резануть лезвием по груди? Недостаточно острым, чтобы проткнуть кожу, а просто как напоминание, что он может, если захочет. Я глубоко вздохнула и поняла, что была не права. Не его слова больно ранят, ранит как раз то, чего он не говорит.
— Конечно, малыш.
Я могла поставить чайник и пока гуляла он бы вскипел, но мне нужно было привести себя в порядок, перед появлением на публике. Я сменила тапочки на кеды, и старую толстовку Натана на моё пальто.
Я повела Джинджер в направлении Quench. Это самая любимая кофейня Натана в нашем районе. Несмотря на то, что его рука гладила меня несколько минут назад, у меня было такое чувство, что я продрогла до костей. Кратковременное отклонение от ставшего уже привычным поведения Натана, я могла скорее списать на похмелье, чем на то, что он изменил свою точку зрения, и это причиняло боль. «Выведи Джинджер» и «сделай кофе». Его приказы были такими же пустыми, как и наш район в воскресное утро.
Так как в Quench не было посетителей, я вошла туда с Джинджер. Там её знают. Жизель, весёлая студентка кулинарного, которая подрабатывает по утрам и выходным, вышла из-за прилавка, чтобы поприветствовать нас.
— Как поживает моя любимая собачка? — спросила она и поставила бумажный стаканчик с водой перед Джинджер. Жизель относилась к Джинджер лучше, чем к некоторым покупателям, и я её за это не винила. Жители Нью-Йорка ужасны пока не заправятся кофеином.
— Как учёба?
