— Потому, что это часть моей работы.
— Больше никто в твоём офисе не делает это так часто, как ты.
— Это потому, что мне это нравится, Сэди, — он снял свою толстовку с крючка у входной двери. — Это напоминает мне о том, почему я делаю то, что делаю. Я не религиозный человек.
Забота о других, вот что помогает мне ощутить ясность, ты это прекрасно знаешь. Это, что преступление?
— Нет, — я ответила незамедлительно. — Мне нравится то, что мой муж такой замечательный. Даже если он может быть грёбаной скотиной.
Собачка на его толстовке замерла на полпути. Даже Джинджер притихла и перестала часто дышать.
— Натан, — я обратилась к его профилю, когда он не ответил.
— Что?
— Нам нужно поговорить.
— Я знаю, — он пропустил руку через влажные волосы и почесал кожу головы.
Я прикусила щёку изнутри. Я не чувствовала, что он здесь прямо сейчас, и меня это пугало.
Я хотела дотронуться до него, но если бы он отшатнулся, я бы не знала, что делать с тем противостоянием, которое росло внутри меня. Я не могла сейчас отступать.
— Я готова. Прямо сейчас.
— Не сейчас.
— Почему нет. Работа может подождать.
— Мне нужно время, чтобы собрать мысли воедино.
— Какие мысли? — я ощутила боль в животе. Это было реальностью, чтобы не случилось, мы больше не могли это игнорировать. — Мне страшно.
Он зажмурил глаза. Его челюсть сжалась, но не от злости, а как будто он сдерживал слёзы.
Хотя он не плакал, никогда. Я знаю моего Натана, он проявляет свою любовь, пряча свою боль от меня, и иногда я даже забываю, что он страдает.
— Я не уверен в том, чего хочу, и боюсь, если мы поговорим сейчас, я приду ещё в большее замешательство, — он сглотнул. — Мне нужно привести мысли в порядок.
У меня пропал дар речи, его навернувшиеся слёзы ошеломили меня. Он на самом деле страдает, и это говорит о том, что ему ещё не всё равно. Но для меня этого было недостаточно, мне хотелось, чтобы он обо всём мне рассказал.
— Так больше не может продолжаться, Натан. Ты даже на меня не смотришь.
Наши взгляды встретились.
— Помощь другим всегда помогает мне всё расставить на свои места. Поэтому я ухожу. Когда я буду готов, я поговорю с тобой.
— Это не честно. Ты не можешь просто оставлять меня в неопределённости. Мы сможем всё решить поговорив друг с другом, а не пытаясь сделать всё в одиночку.
— Думаешь, я об этом не знаю? Кто идёт на уступки в каждом нашем споре, в каждой проблеме, возникающей в нашем браке, даже до того, как ты можешь это осознать? Я. Да, это я, — его лицо теперь было красным, вся боль, которую он испытывал, теперь была очевидна. Он пальцем указал на меня. — А ты просто плывёшь по течению, не обращая ни на что внимания, кроме себя самой. Я на протяжении всего нашего брака вёл тебя за руку. Может хоть раз, один грёбаный раз, ты… — его лицо сникло, когда он понял, что его голос перешёл на крик.
Моё сердце бешено забилось, а лицо кинуло в жар. Я не могла припомнить, чтобы Натан когда-либо повышал на меня голос. Сколько же он будет кипеть, прежде чем взорвётся? Он на самом деле так думает, или просто хочет побольнее ранить меня? Я не знала, накричать ли на него в ответ или разреветься, но выражение его лица остановило меня. Наконец, я увидела осознание и сожаление в его взгляде, которое исчезло два с половиной месяца назад. Я подумала, что он даже сможет сократить дистанцию между нами, крепко обнять меня и сказать, что всё будет хорошо, что всё наладиться. Это то, чего я хотела все эти месяцы, чтобы он разрушил стену между нами, которую воздвиг вокруг себя и открыл мне обратный путь к нему.
— Что? Давай, продолжай. Я смогу это пережить, если это ознаменует конец этого ужасного молчания.
Он взял ключи, которые лежали на комоде.
— Прямо сейчас я на взводе, а это как раз то, чего я всегда пытаюсь избегать. Я уже говорил тебе, я не пытаюсь причинить тебе боль, а просто… Увидимся позже.
— Ты думаешь, что будешь спать здесь сегодня ночью? — сарказм так и сочился из моего вопроса. В какой-то момент мои руки сжались в кулаки. Если бы я была уверена, что смогла бы преодолеть это без внезапной остановки сердца, я бы высказала ему в лицо всё о Жизель и Джоан. Даже если вероятность измены была минимальной, для него по крайней мере это было бы какой — никакой встряской. — Или ты найдёшь себе местечко получше? Может в Добрых Семьях есть свободное спальное место?
Так ничего и не сказав, он сунул ноги в тенниски, не заморачиваясь со шнурками.
Мне не хотелось, чтобы он никак не реагировал. Лучше бы он сказал, чтобы я от него отстала, чем безмолвствовал. Я бы смирилась даже с самым худшим, чем с полным отсутствием реакции.
— Меня уже тошнит от этого дерьма. Я хочу обратно своего мужа.
Он открыл дверь.
— Я всё выясню, я обзвоню все пункты бесплатного питания в городе, — я знала, что он бы не стал лгать по этому поводу. Но в данный момент я бы сказала всё что угодно, только бы он хоть как-то отреагировал. — Лучше бы ты был там. Если тебя там не окажется, я даже не дам тебе возможности что-либо объяснить.
