— По этой причине, я думаю, люди и заводят собак.
— Возможно, — его тарелка была пуста. — В казанке есть еще немного. Почему бы тебе не взять овощи с собой?
— А как же твой муж?
— Он поест в баре в боулинге. Возьми, не придётся идти в столовую на ужин.
— Спасибо, — сказал он. — Приятно иметь дружелюбного соседа.
— Главное с этим не слишком переусердствовать, — пошутила я и тут же об этом пожалела.
Моя шутка не была смешной, она могла быть неверно истолкована. Зачем я тогда это сказала, наверное, я выпила слишком много вина. Несмотря на это он рассмеялся, взял свою тарелку. Я отвернулась, чтобы он не видел, как я покраснела. Частично от алкоголя, но в основном из-за моего комментария. Я встала и сложила овощи в пластиковый контейнер.
Он стоял возле раковины, затем включил кран.
— Даже не думай об этом, — сказала я.
— Помыть посуду — это меньшее, что я могу сделать.
— Категорически нет.
Нат не мыл посуду. У нас так было заведено, и мне это нравилось. На кухне я забочусь о нем. В остальном, он заботится обо мне. Готовка, единственная вещь, которую он никогда не попросит прекратить, неважно насколько он расстроен.
— Серьезно, я одна из тех редких птиц, которая любит мыть посуду.
— Тогда, ладно.
Он выключил воду и отошел от раковины, затем остановился прямо передо мной. Мне пришлось отклонить голову немного назад.
— Может мы просто парочка редких птиц?
Мы еще не находились так близко друг к другу. Я все еще ощущала игривость между нами, но я думала, что моя неудачная шутка привела нас на новую территорию. Я с трудом пыталась подобрать подходящий ответ, мне нравилась та легкость, которая была между нами. Я не хотела, чтобы у него сложилось неверное представление.
— Предполагаю, что да.
— Ты не выпрямила волосы.
— Ты… — у меня стало липко во рту. Я облизнула нёбо. Я могла выпить еще бокал или два. Хотя было уже поздновато для гостей. — Тебе не нравится, когда они прямые?
— Мне нравится и так, и так. Мне просто интересно. Давно ты их выпрямляешь?
— С каждым годом все больше. Это ничем не отличается от нанесения макияжа или ношения каблуков. Большинство женщин красят волосы. Я же их просто выпрямляю.
— Я ни в чем тебя не обвиняю.
— Хорошо, потому что это было бы довольно странно. Ведь я даже не знаю твоего имени.
— Ты хочешь его узнать?
— Нет.
Меня удивил мой ответ, быстрый и холодный. Это простое «нет» было как признание. Знать, как зовут твоего соседа — просто элемент культуры. Отрицать это — значит намного больше. Мне следовало хотеть узнать его имя, и я хотела. Мне хотелось познакомиться с ним поближе. Судя по поднятому уголку его губ, он тоже об этом знал. Какое-то время мы стояли в тишине. Мы находились близко друг к другу. Его тело излучало тепло, такое же тепло излучал и Натан. Шум из коридора заставил меня отойти. Я хотела услышать, как поворачивается ключ Натана в замке, хотя он еще не должен был вернуться домой. Я хотела, чтобы он пришел сейчас, но Джинджер не бросилась ко входной двери.
— Финн, — произнёс он, и я уловила легкий запах пива в его дыхании. — Финн Коэн.
— Понятно.
— А какое у тебя?
— Сэди.
— Сэди, — повторил он.
— Финн, — я протянула ему контейнер. — Вот держи.
Он взял его и отступил на пару шагов.
— Спасибо. Увидимся… Сэди.
Мое сердце билось слишком быстро, я не могла это игнорировать. Он будоражил что-то во мне, что-то, что я вынужденно похоронила месяцы назад. Мне это не нравилось. Мне не нравилось, что это было направлено не на Натана. Я бы пригласила Финна еще выпить, позволила бы границам размыться, а разговору стать более интимным. Я никогда не узнаю, как далеко мы сможем зайти.
Я закрыла за ним дверь.
Натан не делал абсолютно никакого секрета из своего позднего возвращения домой после боулинга. Входная дверь с грохотом захлопнулась. В спальне вспыхнул свет. Сначала мне показалось, что это всего лишь сон. Я села на кровати и потёрла глаза, чтобы взглянуть на часы. Красные цифры отозвались резью в глазах, они показывали два часа ночи.
— Нат?
Он заполнил дверной проём и стоял там, будто забыл, зачем пришёл.
— А?
— Ты разбудил меня.
— Извини.
Он не выглядел и не звучал виновато. Его галстук сбился в клубок в кулаке, пуговицы на воротнике были расстёгнуты. В последнее время он укладывал волосы гладкой волной, как трюфель из тёмного шоколада. По-другому, но мне нравилось. Его причёска практически пережила все его сегодняшние приключения, кроме нескольких упрямых прядей, выбившихся и свисавших на лоб.
Мой муж брюнет с оливковой кожей, его тёмно — каштановые волосы практически того же тона, что и глаза. Но для меня важнее внешности его личностные качества, он добрый и отзывчивый. Но сегодня, с ним творилась какая-то непонятность.
— Где ты был?
— Там, где и всегда по вечерам понедельников.
Всё ещё пытаясь угадать его настроение, я спрятала своё презрение.
— Да, я знаю. Я имею в виду после.
— Никаких после. Я сразу пошёл домой.
— Ты так набрался в боулинге?
Он потёр переносицу.
— Я устал повторять тебе, это не просто место, где ты катаешь шары. Это… — он вздохнул. — Не важно. Я не набрался. Мы немного выпили. Что в этом плохого?
