Гибель летчика-испытателя Дауллоби и озадачила и поразила Уайтхэча. Он не мог не понимать, что тут что-то неладно. Механизм, управляющий вращением прожектора, был обследован сейчас же. В нем действительно не хватало одной мелкой детали, что и делало невозможным управление прожектором. И все же это решительно ничего не объясняло. Во-первых, эта деталь в самом начале испытаний, очевидно, была, раз удалось направить лучи на самолет, почему же она вдруг исчезла? Во-вторых, без нее управление было просто невозможно и, в-третьих, если даже допустить, что управление отказало как раз в тот момент, когда прожектор оказался случайно наведенным на спускавшегося парашютиста, то почему в этот момент не были выключены лучи? Ведь самолет уже горел, лучи не были нужны. Объяснения Ундрича ничего не объясняли. Впрочем, давал он объяснения с таким видом, который явно говорил: «я понимаю, что это чепуха, понимаю, что и вы всё понимаете, да попробуйте сделайте со мной что-нибудь». И Уайтхэч знал, что Ундрич прав: не засадить же в тюрьму изобретателя столь нужных стране «лучей смерти»!
В тот же вечер Уайтхэч был вызван к президенту Бурману. Уайтхэч изложил свои соображения.
- Что же, вы исключаете несчастный случай? - спросил президент.
- Совершенно.
- Не можем же мы предположить, что Ундрич направил лучи на летчика умышленно?..
- Это уже не в моей компетенции, господин президент. Военный следователь разберется лучше…
- Военный следователь? Хорошо, профессор, предоставьте это нам… Но нужно заключение комиссии… Мы не можем ждать, пока кончится следствие. Страна хочет знать.
- Я сказал свое мнение…
- Нет, профессор, не годится. Дело деликатное… Незачем поднимать шум раньше времени. Пока согласимся на несчастном случае.
- Пока? А в каком я буду положении, если следствие обнаружит преступление?
- Невероятно! Сами подумайте, зачем бы он это сделал? Ну, допустим даже, какие-нибудь счеты, вражда, что же, он другого способа не нашел бы разделаться с летчиком? Так публично… Чепуха! Преступники так не поступают…
- Повторяю, господин президент, не моя компетенция… Но не могу ж я…
- Постойте, постойте, профессор! Вы говорите, там не хватало детали, необходимой для управления. Так и напишите…
- Господин президент, это не могло…
- А вы об этом не пишите… Что, вы обязаны докладывать свои соображения публике? Так и напишите: при расследовании было обнаружено отсутствие в механизме прожектора одной детали, что и нарушило управление прожектором. Ведь это же верно?
- Верно, но…
- А вы без «но»… Поставьте на этом точку. Ведь если вы скажете больше, то надо объяснить, затем это было сделано. А этого вы не можете… Ну, а уж дело следствия выяснить, как и почему исчезла деталь…
В конце концов, Уайтхэч, как обычно, уступил. На следующее утро в газетах появилось краткое заключение комиссии за его подписью.
Впрочем, все это совершенно не успокоило его. Тут была какая-то загадка, тайна, невозможно было понять, в чем она, а понять это нужно было во что бы то ни стало…
В этом раздраженном состоянии Уайтхэч на другой день и пребывал в своей лаборатории ь1, когда секретарша сообщила, что с ним желают говорить по телефону.
- Кто? - недовольно спросил Уайтхэч.
- Мужской голос. Не назвал себя…
- Спросите, кто.
Через минуту секретарша вернулась:
- Профессор Чьюз.
- Чьюз? - Уайтхэч был крайне изумлен: вот уж кого он никак не ожидал! Чтобы после того неприятного разговора Чьюз сам, первый, позвонил! Непонятно…
Уайтхэч прошел из лаборатории в кабинет, взял телефонную трубку. Да, Чьюз желал с ним встретиться. Уайтхэч просил приехать к нему домой вечером; принять Чьюза в государственной лаборатории он не решался.
Телефонный звонок настроил его еще более тревожно. Что-то ему подсказывало, что посещение Чьюза связано с катастрофой на аэродроме. Зачем, в самом деле, Чьюзу понадобилось встретиться с ним?
Предстоящая встреча была чрезвычайно неприятна. Но уклониться от нее было невозможно. Да, наконец, он и хотел знать, что нужно от него Чьюзу.
Чьюз прибыл точно в назначенный час. Уайтхэч ждал его. Оба ученых холодно поклонились друг другу, избегая рукопожатия.
- Возможно, вы догадываетесь, профессор Уайтхэч, о чем я хочу говорить с вами? - начал Чьюз и, не ожидая ответа, добавил: - Я читал ваше заключение по поводу несчастного случая во время вчерашнего испытания. Да, несчастного случая… - повторил он с явной иронией.
Уайтхэч, насупившись, ждал.
- Не думаю, чтобы это было похоже на заключение ученой комиссии, - так же иронически продолжал Чьюз. - Впрочем, это мое личное мнение… Мы расходимся с вами, профессор Уайтхэч, во взглядах. Но до сих пор я считал вас ученым. Позвольте же предложить вам, как ученому, один вопрос. Когда вы были у меня, вы заявили, что нужные вам лучи вы скоро откроете, потому что под вашим руководством работает инженер Ундрич. Так вот: означает ли это, что вам известна сущность изобретения Ундрича?
Уайтхэч был застигнут врасплох. Вот, что все время мучило его, ставило в ложное положение…
