- Странный вопрос! - сказал он. Он хотел произнести это пренебрежительным тоном, но сам почувствовал, что не получилось. - Во всяком случае, я не считаю для себя возможным отвечать…
- Почему же? - мягко, почти дружески спросил Чьюз. - Ведь я же не прошу сообщить мне, в чем эта сущность. На военный секрет я не посягаю. Прошу сказать одно: вы-то сами знаете этот секрет?
- Мне нечего добавить к тому, что я сказал, - угрюмо отвечал Уайтхэч.
- Боже мой, - усмехнулся Чьюз, - это ответ не ученого, а министра в парламенте! Впрочем, профессор Уайтхэч, вы сказали гораздо больше, чем предполагаете.
Чьюз поднялся, поклонился и вышел. Теперь уже Уайтхэч готов был остановить его, спросить, узнать, что это все значит. Но он удержался.
В самом деле, что все это значит? Зачем Чьюз приезжал к нему? Чьюз хотел узнать у него, известен ли ему секрет изобретения Ундрича. Значит, он предполагает, что секрет может быть Уайтхэчу и неизвестен. Откуда такое предположение? Зачем Чьюзу это знать? Почему он хотел это узнать именно теперь, после катастрофы на аэродроме? Нет ли тут прямой связи?
Чьюз уже давно уехал, а Уайтхэч, сидя в своем кабинете, продолжал ломать голову над смыслом неожиданного визита. Как Чьюз сказал? «Мы расходимся с вами во взглядах, но до сих пор я считал вас ученым. Позвольте предложить вам вопрос как ученому…» Как ученому… Чьюз, несмотря на расхождение во взглядах, доверяет его научному авторитету… Зачем же ему понадобился авторитет Уайтхэча? Значит, Ундрич для него не авторитетен? Даже после такого изобретения? И изобретение не авторитетно? И это как раз после несчастного случая на аэродроме! А если тут действительно преступление? Очевидно, что-то Чьюз знает… Сколько иронии было в его словах: «Несчастный случай». Ах, какую глупость он сделал, что уступил и согласился подписать заключение комиссии. Какая неосторожность!
Уайтхэч потянулся к телефонному аппарату на столе и набрал номер.
- Алло! Мне нужен президент. Да, да, сам президент, господин Бурман. Говорит профессор Уайтхэч. Да, нужен немедленно, срочно… Заседание? Хорошо, как только освободится, прошу позвонить мне…
Уайтхэч положил трубку. Черт возьми, положение тревожное! А если у Ундрича нечисто? Разве в самом деле не оказалось неожиданным его изобретение? Разве можно было предположить, что он способен на него? Кто проверил изобретение, кто его принял?
Уайтхэчу вдруг отчетливо припомнилось то заседание у президента Бурмана, когда Реминдол требовал, чтобы пока, до открытия настоящих лучей, хотя бы что-нибудь «эффектно» показали. «Хотя бы только показать, но эффектно показать», - повторял генерал. Он вспомнил свое смущение. Как он был наивен! А президент, видимо желая подбодрить его, объяснил, что это просто дипломатия, а, известно, дипломатия для того и существует, чтобы обмануть и припугнуть противника. «Я ученый, а не дипломат», - ответил он им. Конечно, какой он дипломат! Его обвели вокруг пальца. Нашли «ученого» посговорчивее - Ундрича. А что, если вся эта история с разделением на отдельные лаборатории была придумана Реминдолом, чтобы развязать Ундричу руки?..
Чем больше Уайтхэч над этим думал, тем более он убеждался, что это так. И несчастный случай на аэродроме с этим связан. Чьюз это знает. Конечно, знает!
Уайтхэч кипел от негодования. Он уже не сомневался, что Ундрич попросту авантюрист. Но, в отличие от Чьюза, Уайтхэча возмущало не то, что мошенник пробрался в науку и осквернял ее. Нет, его возмущало, что Ундрич обманом добился славы и потеснил его, Уайтхэча. Его возмущало, что он втянут в грязное дело. Вскроется оно - что подумают, что скажут о нем? Как доказать свою непричастность? Погибнет его научный авторитет, его незапятнанное имя!.. Сейчас ему верит даже Чьюз. Пока верят, спасать имя, спасать честь!..
Судья, как и всякий прочий смертный, вынужден участвовать в игре бизнеса.
Свой визит Уайтхэчу Чьюз нанес после основательного спора с сыном. Эрнест доказывал, что посещение Уайтхэча лишь испортит дело, так как встревожит весь враждебный лагерь, прежде чем удастся выдвинуть неоспоримые доказательства авантюризма Ундрича. Отец отвечал, что Уайтхэч и Ундрич - все-таки разные люди. Он работал с Уайтхэчем и знает его. Нельзя согласиться с его взглядами на роль науки, но все же он ученый и на мошенничество в науке не пойдет. Невозможно допустить, чтобы он поддерживал изобретение Ундрича, если бы знал, что это обман.
- Что же ты хочешь от него? - спрашивал сын.
- Эрни, нам нужна твердая уверенность, нужны доказательства. Если Уайтхэч не знает секрета изобретения, это лишнее доказательство, что Ундрич обманывает.
- А ты уверен, отец, что Уайтхэч так откровенно тебе все и выложит? Эти мудрецы, сидящие между двух стульев, предпочитают изворачиваться и уклоняться…
