У меня нет иллюзий на этот счет. Это был просто секс, и для Макса, наверное, это привычно: переспать и больше не говорить об этом. Я же осталась биться раненой птицей, вспоминая лучшую ночь в своей жизни и самое большое унижение. Иногда, чтобы нанести сокрушительный удар, не нужно бить и замахиваться, достаточно быть милым и ласковым, когда тебе это нужно, а после – равнодушным и холодным. Позор и новое изощренное оскорбление от Макса Штерна – самое горькое во всей этой истории.
Теперь о моих похождениях знает весь город. Я впервые следую совету Макса и залегаю на дно, а телефон выключаю. Но любопытство жалит змеей, и в первый же вечер я хватаюсь за мобильник, чтобы проверить новости. Оказалось, что мои завалявшиеся фотографии из соцсетей, о которых я сама забыла, стали очень востребованы у журналистов. Я тут же заблокировала страницы, ограничила доступ, удалила все альбомы, но снимки уже разлетелись как горячие пирожки и были съедены жадной публикой. Ну зачем я выложила фотки с выпускного или с той вечеринки, где я в мини-юбке с бокалом в руке? Становится невыносимо, когда вдруг мое фото мелькает в телевизоре. Кто бы мог подумать – я попала в светскую хронику. Это последняя капля, и я прекращаю всякую связь с цивилизацией, отключив все электроприборы, кроме чайника и микроволновой печи. В конце концов, в старших классах меня спасали книги. Надо снова погрузиться в чтение и пережить эти дни. Но на второй день все стало еще хуже. Журналисты пришли ко мне домой, я слушала, как они стучат и переговариваются между собой за тонкой дверью. Я сидела тихо, как мышь, и не подавала никаких признаков жизни. Вчера я даже не осмелилась включать свет в квартире. Накрылся медным тазом мой план с чтением. Да и какое может быть чтение, если в голове не задерживается ни одна мысль. Мне приходилось надевать наушники и часами слушать музыку, чтобы не реагировать на внешний мир. Но к вечеру я включила мобильник и быстро, пока не обрушился шквал звонков, написала сообщения близким.
Больше всего боли принес телефонный разговор с Алексом. Как ни крути, пять лет совместной жизни и долгие годы дружбы нельзя просто вычеркнуть, выбросить из памяти и ничего при этом не чувствовать. Между нами пропасть непонимания, но жизнь не состоит из черного и белого. Временами мы были очень счастливы, смеялись и пели в караоке, учились разбираться в вине и собирали пазлы долгими зимними вечерами. Потом все забылось, у каждого появилась своя, отдельная друг от друга жизнь, проводить время вместе стало в тягость, и любовь закончилась. Нежность и страсть испарились, как испаряется к утру шампанское, оставленное в бокале на ночь. Но при этом измена все равно причиняет такую нестерпимую боль. Скорее всего, Алексу сейчас так же больно, как и мне. И дело не в разбитом сердце, а в неуважении.
Поздно вечером следующего дня пришел Алекс, взял небольшую сумку для путешествий и аккуратно сложил туда самые необходимые вещи. Мы молчали, ничего не обсуждали, все было и так ясно. У нас и раньше не получались откровенные разговоры, а теперь никому из нас не хотелось вступать в беседу, слышать голос друг друга, обвинения, оправдания. Вся эта ситуация такая неловкая. Он бегло бросил на меня взгляд, я старалась не смотреть на него, а только слушать, как он собирает вещи. В порыве хотелось закричать, что он первый изменил и все началось именно из-за него. Но понимаю, что я ничем не лучше. Да и какая теперь разница – больно нам обоим.
Когда Алекс выходил из квартиры, я слышала, как пара репортеров, дежуривших у дверей, задали ему сотню вопросов за секунду, но он не сказал ни слова. И я ему за это благодарна.
Я продолжала бы сидеть дома, но на третий день закончилась еда, а для доставки нужно было включить телефон. К счастью, когда я собралась за покупками, в дверь с криками застучала моя подруга Алиса. Ее голос я узна´ю из тысячи.
– А я думала, найду здесь мертвое тело. – На такое приветствие я только закатила глаза. – Я правда думала, что ты повесилась на дверной ручке или утопилась в ванной, – смеется Алиса. Она крепко меня обнимает, проходит в квартиру и по-хозяйски располагается на диване. Всегда такая резкая, бесцеремонная и раскованная Лиса, так я называла ее еще с детства, с ударением на «и», или просто Лис. – Твой телефон выключен, в Сети не появляешься, я начала переживать. Хотела прийти раньше, но никак не получалось из-за работы.
Алиса работает в клубе. Что вполне свойственно для нее. Активная, веселая школьная подруга. Я с детства помогала ей по учебе, а она мне – с парнями. У нее, с такой яркой внешностью и уверенной походкой, никогда не было с этим проблем.
– Ну, рассказывай, мне интересны все грязные подробности. Это правда, что ты с ним спала?
– Али-и-иса! – скулю я. – Мне не хочется об этом говорить. Если ты пришла, чтобы получить порцию сплетен из первых уст, то лучше уходи. Только купи мне еды, чтобы я не выходила на улицу.
