– Я тогда только начинал работать на телевидении, был молодой и зеленый. Меня позвали быть диктором на церемонии «Грэмми», нужно было быстро переводить, комментировать, шутить за кадром. Я был уверен в своих силах и согласился. Это невероятная удача, когда молодого сотрудника зовут на такой проект. Я был дико счастлив и рассказал об этом коллегам, друзьям, позвонил маме, написал сестре. Я готов был рассказать об этом первому встречному, потому что был горд собой. Уже тогда ко мне прилипло «Герман Грэмми», – он сделал драматичную паузу и оглядел нас. Мы слушали и ждали, чем закончится эта история. – За день до церемонии я позвонил ребятам, которые меня звали, чтобы узнать, куда и во сколько приходить. А они такие: «О, прости, дружище, но тут выбрали более опытного, тебе забыли сообщить».
– Это обидно! – протянула сочувственно Алиса.
– Да, неловко вышло. Я не пришел на работу в тот день, на следующий отпросился и никому не отвечал. Слава богу, все всё поняли, но друзья… – Грэмм бросил угрожающий взгляд на Марка, а тот заливался от смеха. – Друзья еще долго звали меня Грэмми, а потом это приклеилось ко мне и трансформировалось в Грэмма.
– В свое оправдание хочу заметить, что он так много говорил об этом и так хвастался, что это было невыносимо! – сквозь смех добавил Марк.
– Не переживай, я уже не обижаюсь. Главное – я вынес для себя тогда важный урок и теперь никому не рассказываю о своих проектах, пока они не закончены. И вам советую поступать так же. Но давайте лучше вернемся к выбору имени для этого малыша. – Грэмм погладил голову собаки, пес крепко спал. – Мне нравятся сумасшедшие имена, что-то типа Зигмунд или Аспирин. Такое прозвище редко где встретишь.
– Мне нравятся ваши идеи, – говорит Алиса. – Особенно твои, Марк. Но я кое-что придумала, на немецком treu значит «верный», поэтому предлагаю назвать малыша Трой. Вам нравится?
– Идеально, – поддерживаю я.
– Минутку, а теперь мне нужно позвонить. – Лиса бежит за телефоном, набирает номер и демонстративно говорит: – Привет, извини, что так поздно. Да, моя соседка согласилась оставить пса. Да. Я сейчас переведу тебе деньги. Да, он милый. Назвали Трой.
Я молча от удивления раскрываю рот и готова прямо сейчас наброситься на Алису.
– Значит, мы его могли утром вернуть?
– Естественно, – Алиса смеется. – Я же не сумасшедшая, чтобы приводить в чужой дом собаку без разрешения. Но теперь ты его уже сама не захочешь возвращать.
– Как коварно, – хохочут парни.
– Конечно, не хочу. – И я запустила бы в Алису подушку, но не могу подняться, потому что на моих коленях сладко спит малыш Трой.
В кабинете тихо и спокойно, солнце столбом проникает и захватывает в свои объятия подоконник, край стола и часть дивана. Музыка в наушниках. Рок-баллады в исполнении оркестра. Скрипка надрывно плачет в унисон с моими чувствами. Прижимаюсь лбом к стеклу, а за окном голубое небо и белые облака плывут низко-низко. Наслаждаюсь этим видом из моего маленького кабинета: напитаться синевой неба и атмосферой полета на двадцать третьем этаже, потому что, возможно, завтра меня здесь не будет. Жду, когда в офис придет Александр, чтобы поблагодарить за прекрасный шанс работать здесь, которым я не смогла воспользоваться на все сто. Прикрываю глаза, хочется заставить себя заплакать, тогда станет легче и в груди рассосется гнетущая боль, но как-то не получается. Как ни стараюсь выдавить хоть слезинку, ничего не выходит, а боль в груди становится только сильнее. Открываю глаза, вокруг тишина и солнце, а в душе черная, как смоль, тоска.
Зато я наконец готова вступиться за себя и сказать «нет», имею право отказаться от задания, которое причиняет дискомфорт. Главное – больше не будет никаких Артуров, давления, непристойных намеков и чужих рук на моей коленке. Не хочу угождать за деньги. Кто-то рассмеется и скажет: «Просто потерпи». А я не могу. Наверное, меня ждет увольнение, придется расстаться с работой мечты, хотя в душе хочется верить, что небеса и редактор сжалятся надо мной.
– Александр, я хотела с вами поговорить.
– Николь, дорогая, проходи.
Я снова в этом кабинете главного редактора с тремя столами. Больше он меня не приглашает за тот маленький круглый столик, а жестом указывает на небольшое неудобное кресло напротив его рабочего стола. Кивком головы дает сигнал, что готов слушать. Я долго репетировала первую фразу, пыталась ее смягчить, но лучше правдивого начала ничего нет.
– Я хотела сообщить, что, к сожалению, не могу заниматься проектом, который предлагает Артур Новак.
Главред ведет бровью, отводит взгляд и молчит.
– Может, ты подумаешь?
– Я уже подумала, – даю понять, что уговаривать меня нет смысла. Жду вердикт. Я уверена, что он предложит нам расстаться, но он не спешит рубить с плеча.
– Новак – крупный клиент, а ты знаешь, в каком мы затруднительном положении, он нам нужен. Поэтому и я вынужден угождать его прихотям, а его главная прихоть – это ты.
– Это и является проблемой.
– Я тебя услышал и принуждать тебя ни к чему не могу. Пока иди, позже поговорим, – чеканит он.
