Невинный монстр полностью

– У меня есть только один вопрос, – сказала Ронни. – Если ответите на него, я… Этого мне будет достаточно.

Наставник вопросительно приподнял брови.

– Как вы умерли? – выпалила она, чувствуя, как горят уши.

Уильям – называть его мистером Кроссманом становилось все сложнее и сложнее – на секунду замер. Глаза его потемнели, словно он с головой окунулся в неприятные воспоминания. Ронни успела пожалеть, что задала этот вопрос, и хотела извиниться, но наставник неожиданно усмехнулся:

– Много лет, много лет прошло у моря, на крае земли. Я девушку знал, я ее назову именем Аннабель Ли. – Уголок его брови слегка подрагивал, выдавая нервозность. – История стара, как мир. Все-таки как много в этом мире значит любовь… – Он ненадолго замолчал. – Очень давно моя семья поставила меня перед выбором: либо я становлюсь священником, либо отказываюсь от фамилии и уезжаю. В обоих случаях я не мог жениться на ней.

Он зачем-то перекрутил кольцо на указательном пальце. На солнце расправившая крылья птица сверкнула серебром. Ронни уставилась на украшение: прежде она его ни разу не видела.

Либо просто не замечала.

– Мы убежали вместе в конце лета. Казалось, все так просто, ведь про нас словно забыли. Но через три дня нас догнали. Ее вернули домой, меня отпустили на все четыре стороны при условии, что я никогда больше не вернусь в семью. Я стал юристом.

Снова усмехнувшись, Уильям повернулся к молчавшей Ронни.

– Жить практически без средств было сложно, но еще сложнее было постоянно думать о ней. Люди никогда не воспринимают душевную боль всерьез, а на самом деле это величайшая из мук. Членов своей семьи я простил и даже согласился на встречу, когда от отца пришло письмо с приглашением вернуться. За день до того, как я должен был приехать, все они погибли на пожаре. Дед, родители, брат с его семьей, сестры. Все до одного. Остался лишь Терренс, но после того, что случилось с его семьей, он разорвал с нами все связи. А я…

Он качнул головой.

– А вы? – прошептала Ронни.

– Прыгать с моста на самом деле не так страшно, – просто сказал Уильям. Она вздрогнула. – Особенно когда думаешь не о том. Мне повезло, что я оказался в Лицее. Самоубийц обычно отправляют в другие места. Я отучился, забыл о прошлой жизни, познакомился с Эрхардом. Мы оба были потеряны и чувствовали это. Нам удалось поддержать друг друга. Ровно до того момента, как мне пришлось отнять ее душу. Она умерла в родах. – Кольцо снова подвинулось в сторону. – Кровь… Я до сих пор помню ее запах. Перед тем, как окончательно закрыть глаза, она увидела меня и узнала. Умирающие могут нас видеть, вы знаете. Она протянула ко мне руку, а я к ней – копье. Столько историй сочинено про это, но своя собственная до сих пор делает больнее, чем все вместе взятые.

– Синдром прямодушия, – вздохнула Ронни.

Уилл обернулся к ней. Глаза его так и не посветлели.

– Что, простите?..

– Синдром прямодушия, – смущенно пояснила она. – Мистер Томпсон рассказывал на душеведении. На мой вопрос можно было ответить парой слов, но вы предпочли рассказать то, что, по-видимому, волновало вас все это время. Обычно собеседник становится самым первым слушателем той или иной истории в принципе, но мне кажется, что это не про мою честь.

– Конечно, – задумчиво кивнул Уильям. – Эрхард знает об этом. И мистер Хьюз тоже. Не обо всем, но…

Ронни хотела спросить про вещество, которым отравился наставник, но промолчала: в конце концов, она пообещала самой себе задать лишь один вопрос и больше не лезть к нему в буквальном смысле в душу. По крайней мере, у него были причины возвращаться в свой старый дом снова и снова, пусть даже если это и причиняло боль. Она подумала о том, что у каждого – нее самой, Фреда, наставников, даже Хирама – должны быть свои тайны, своя мотивация и своя боль, поделиться которыми с кем-то означает лишь приглушение неприятных чувств на какое-то время – все равно потом все разгорится с новой силой. Каждый должен справляться со своей внутренней борьбой сам.

– Спасибо, что рассказали, – проговорила Ронни. Больше ей сказать было нечего.

– Мне нужен еще один день. – Уильям нервно взглянул на свои руки. – После можно будет окончательно прижать Спенсера. Мы и так медлим.

Она кивнула.

– Хорошо.

– Давайте пообедаем? – неожиданно улыбнулся наставник. – Терренс отправился по своим делам в пригород, поэтому временно можете не прятаться. К тому же…

– Только не говорите, что у вас для меня есть сюрприз, – с подозрением протянула Ронни.

Уильям подмигнул.

– Можно и так сказать.

Как только они вышли из комнаты, Ронни сразу поняла, какой именно сюрприз ожидал ее внизу. Обладатель хорошо знакомого грубого голоса громко переругивался со спокойным, как удав, Хирамом. Как только по дому разнеслось несколько витиеватых ругательств, Ронни окончательно убедилась в своей правоте. Не удержавшись и хихикнув, она мельком взглянула на сдерживавшего улыбку Уилла, и побежала на первый этаж.