Невинный монстр полностью

Оставшийся путь они проделали молча. Пока Тобиас с помощью Хирама осторожно укладывал Уильяма во вновь подозванную де Монморанси повозку, Ронни в последний раз взглянула на поместье. Неприятный холодок пробежал по ее спине, словно мимо проскользнуло привидение. Впрочем, было бы неудивительно: слишком уж мертвым было это место.

Размеры повозки неожиданно увеличились. Снаружи она казалась точно такой же, какой они увидели ее впервые, однако внутри смогли в этот раз поместиться все пятеро. Уильям, по-прежнему без чувств, прижимался к Хираму, однако после того, как повозку тряхнуло на очередной кочке, его голова отклонилась вправо и мягко стекла на колени Ронни. Та осторожно уложила его так, чтобы было удобно, и убрала с лица тонкие черные прядки. Он тихо проговорил что-то себе под нос.

– Главное, чтобы не стало совсем худо, – заметил Хирам. – В этот раз он явно переборщил с количеством.

– Одной крупицы этой вашей штуки хватит, чтобы отправиться путешествовать по иным мирам, – съязвил герцог.

– Ты хочешь сказать, что это не впервые? – перебила его Ронни.

Де Монморанси издал странный смешок. Хирам отвел взгляд.

– Есть вещи, за которые ответственен лишь тот, кто их делает, – сказал он. – Распространяться об этом не имеет никакого смысла.

Ронни вздохнула. Спрашивать что-то у Хирама действительно было бессмысленно: слишком уж туманно он отвечал. Можно было бы попробовать выведать правду у герцога – он наверняка многое знал и, в отличие от демона, был более болтлив. Впрочем, подумала она, лучше всего будет дождаться, когда наставнику станет лучше, и спросить обо всем напрямую.

Если у него будет желание рассказать, конечно.

Обратный путь по неизвестной причине занял больше времени, чем поездка до поместья Кроссманов. В город они въехали, когда дома уже укутали сумерки. Повозка долгое время колесила по улицам, пока по знаку де Монморанси не остановилась около совсем неприметного здания.

Жестом приказав всем остаться, герцог вышел на улицу и подошел ко входу, слабо освещенному желтым светом фонаря. Ронни с любопытством наблюдала за ним через окно. Дверь открылась. Де Монморанси перекинулся с кем-то парой слов и махнул рукой.

Ронни выпрыгнула на землю и с наслаждением вдохнула вечерний воздух. После терпкого запаха в поместье и непроветриваемой повозки он показался ей настоящим спасением. Когда Хирам, почти вошедший в дом, остановился на пороге и обернулся, она встряхнула головой и взбежала вверх по ступенькам.

Старик, державший в руке подсвечник, сказал:

– Вот это да. Впервые вижу в своем доме такое.

– Брось, Терренс, – отмахнулся де Монморанси, стянув перчатки с пальцев и швырнув их на покосившийся стол. – На своем веку ты явно повидал гораздо больше, чем парочку Истребителей и демона.

– Ничего из того, что я видел раньше, не переступало порог этого дома, – парировал Терренс, с подозрением взглянув на не решившуюся сдвинуться с места Ронни. – Зачем ты притащил сюда монстра?

Ее буквально затопило взрывным приступом гнева. Она схватилась за стоявшую неподалеку чашку и раздавила ее рукой. В кожу моментально впились крупные фарфоровые осколки, но Ронни не обратила на это никакого внимания. Какого черта… С трудом отдышавшись, она бросила взгляд в окно. Луна была желтой.

Терренс спокойно проводил глазами падающие на дощатый пол капли крови.

– Неудивительно, – произнес он единственное слово.

Хирам хмыкнул, одобряюще похлопав Ронни по плечу.

– Тебе ли, человеку, худшему из живых существ, судить о том, кто является монстром.

Старик ничего не ответил.

– Спать будете в одной комнате, – сказал он, указав на кривую лестницу, ведущую на второй этаж. – У меня не так много места, чтобы уложить всех вас.

– Дети, – обратился Хирам к застывшей на месте Ронни и отчаянно зевавшему Тоби, – идите наверх. Вам нужен отдых. Мы останемся здесь, попробуем привести Кроссмана в чувство.

Повторять два раза ему не пришлось. Тобиас моментально скрылся за дверью гостевой комнаты, а Ронни на секунду задержалась на лестничной площадке. Де Монморанси и Хирам склонились над Уильямом и о чем-то тихо спорили. Взгляд Ронни наткнулся на выцветшие, злые глаза Терренса. Он смотрел прямо на нее, выпуская из трубки клубы плотного белого дыма.

– Что имел в виду этот старик? – спросил Тоби, когда Ронни аккуратно закрыла за собой дверь.

– Даже и не знаю, – отозвалась она, порадовавшись, что в темноте не было заметно, как изменилось ее лицо.

– Чашки просто так не разбивают, – справедливо сказал друг.

Ронни предпочла промолчать.

Наутро Ронни не могла вспомнить, как ей удалось заснуть. Полночи она прокрутилась на жесткой скамье, пытаясь выбрать наиболее удачную позу для сна. Несколько раз ей казалось, будто она слышит внизу чьи-то крики. Ей было интересно, что на самом деле принял Уильям, и почему же Монморанси так активно обвинял во всем Хирама.