Невинный монстр полностью

Элиза назначила им встречу в здании Лицея. Судя по каменным лицам наставников, никто из них не был удивлен, чего нельзя было, впрочем, сказать о моментально зашумевших студентах. Одного взгляда Уильяма из-под сдвинутых к переносице бровей хватило, чтобы все сразу же замолчали.

Ронни осторожно осмотрела их небольшой отряд. Их мало. Слишком мало. Невозможно надеяться на благополучный исход, это абсолютно понятно, но на что тогда можно надеяться?..

– Это абсурд, – тихо сказал стоявший неподалеку Доннаха.

Ронни словила себя на том, что она резко кивнула головой.

– Каждый из нас знает, что это абсурд, – оборвал его Уильям. Доннаха замолчал, но уголки его обветренных губ нервно дернулись. – Отсиживаться в убежище – тоже абсурд. Равно как и сдаваться прямиком Элизе и Синклиту. Если кто-то из вас не хочет драться…

Он не договорил и, махнув рукой, дал сигнал к выходу. Один из коридоров подземелья со множеством дверей, каждая из которых была закрыта – Уильяму пришлось, громко чертыхаясь, подолгу подбирать ключи, – вел в, как оказалось, подвал Лицея. Где-то громко капала вода. Они молча прошли мимо сваленных в кучу порванных учебников и исписанных листков.

Ронни с плохо скрываемым наслаждением вдохнула запах плесени и сырости: почему-то даже он показался ей родным. Отряд добрался до крутой винтовой лестницы, по которой пришлось подниматься гуськом, по одному. Дверь из подвала находилась в коридоре на первом этаже. Уильям толкнул ее, и Ронни зажмурилась от неожиданно яркого солнечного света: одна из стен была практически полностью разрушена. Они прошли коридор и вышли в главный зал.

Там их уже ждали солдаты Синклита. В их главе стоял капитан, который взял их в плен в доме Спенсера. На лице его играла ехидная улыбка.

– Синклит решил пожертвовать лишь одним отрядом? – спросил Уильям, выступив вперед.

– Шутки вам не идут, господин Кроссман, – ответил Валентин. – Сейчас мы хотим услышать ваш окончательный ответ.

Уилл качнулся.

– Мы пришли драться, – прямо сказал он.

Валентин кивнул. Казалось, слова Уильяма его совершенно не удивили.

– Хорошо. Однако у меня есть вопрос. – Его улыбка стала шире.

Ронни заметила, что наставник напрягся.

– В чем дело?

– Вы сказали ей, – Валентин кивнул в сторону Ронни, – что случилось с ее другом?

Она окаменела.

Неужели он про Фреда?..

– Это не ваше дело, – холодно отрезал Уилл.

– Но это мое дело, – не сдержалась Ронни.

– Не сейчас, мисс Мейс, – огрызнулся он.

Валентин развернулся на каблуках. Солдаты последовали его примеру.

– Я дам вам десять минут, – послышался его голос. – После этого сыграют трубы.

Как только отряд скрылся из виду, Ронни налетела на Уильяма.

– Что он знает? Что вы знаете?!

Краем глаза она заметила, что Эрхард тяжело вздохнул. Это распалило ее еще больше. В груди бушевал самый настоящий пожар.

Уилл колебался.

– Дело в том, что… – наконец начал он. С лица его исчезли все краски. – Вашего… Нашего, – исправился он, – нашего друга, мистера Хьюза, нет в живых.

Ронни словно бы окатили ледяной водой.

– В каком… смысле? Ведь мы все тут…

– Нет, – прервал ее наставник. – Окончательно.

– И когда это случилось? – бесстрастно спросила Ронни. В голове стучали тысячи маленьких молоточков, перед глазами запрыгали черные точки.

Истребители переглянулись. Она разозлилась.

Они все знали.

И молчали.

На пол упало белое перо.

– Примерно в середине вашего путешествия, – сказал Уилл. – Мы не знаем многого, но… Возможно, вы сами вспомните… – Каждое слово давалось ему тяжело, но Ронни с трудом удержалась, чтобы не схватить его за грудки и вытрясти наконец всю правду. – Это случилось в автобусе.

Тот ребенок.

Ребенок ли?..

– Но я… – Она опустила взгляд в пол. Ее затошнило. – Видела его после этого. Мы так много сделали вместе. Вы что-то путаете.

Уильям покачал головой.

– Это был не он. Это была иллюзия. Для вас проще было сделать какую-то часть себя… новым Альфредом. Мы не говорили вам раньше, чтобы не сделать больнее, чем могло было быть.

Ронни не услышала его последних слов.

Она закричала.

Сквозь пелену ярости, нависшую над ней, она увидела, как Уилл метнулся в ее сторону, но тут же остановился, пропусти вперед неуклюже остановившегося перед ней Тобиаса. Он взял ее за плечи и что-то проговорил. Звук его голоса разозлил Ронни сильнее, и она вцепилась ногтями в его лицо. Она царапала его скулы, нос и шею, ничего не осознавая, – а затем резко остановилась.

Все молчали.

Ярость по-прежнему кипела внутри. Это была обычная человеческая ярость, не имеющая ничего общего с той, что вызывала темная сторона души. Ярость, пронизанная безысходностью. Невозможностью что-либо изменить.

Ронни оттолкнула Тобиаса и подошла к напряженно молчавшему Уиллу. Стоявший позади Эрхард что-то тихо сказал.

– Уильям Исаак Кроссман, – произнесла она тоном судьи, выносящего приговор, глядя наставнику прямо в глаза. Тот отвел взгляд. – Вы ужасны. Мне противно находиться рядом с вами, потому что вы – лжец и подлец. Я не желаю вас знать.