Иалина откинула голову, позволяя маркизу спуститься губами на шею, схватилась за его плечи, потому как колени стремительно слабели. Зашуршала шнуровка корсажа, распустилась – и тяжёлая ткань тут же поползла вниз. Немарр сдёрнул её с груди, помог высвободиться из рукавов. Его движения, резкие и нетерпеливые, мгновенно разжигали ответное влечение ещё сильнее. Казалось, предела ему просто не существует. Хотелось рвать одежду, чтобы скинуть её поскорей. Платье упало к ногам, а за ним – нижние юбки. Иалина перешагнула через них, прижалась всем телом к любимому.
– Я задохнусь, – шепнула, с каждым вздохом чувствуя, как рёбра упираются в тесный корсет.
Немарр развернул её спиной к себе и быстро справился с ним. Его губы прижались к изгибу шеи, поцелуи смешались с лёгким покусыванием, а руки скользнули по животу к груди. Иалина вывернулась из объятий, желая видеть его, – да так и замерла, не в силах отвести взгляд от лица, озарённого сокрушительным огнём и вожделением. Он поймал её снова, рванул вверх подол сорочки. Иалина развязала его шейный платок, отшвырнула куда-то – и взялась за ворот.
– Что я делаю? – между поцелуями прорычал Немарр. – Что я делаю, раздери меня Тьма…
Но он вовсе не остановился. Наоборот: приподнял Иалину под бёдра и понёс к постели. Она ухнула на мягкую перину, продолжая стаскивать с него рубашку. Наконец коснулась его обнаженной спины, провела вверх вдоль позвоночника, впилась ноготками в лопатки, пока маркиз, развязав ворот сорочки, ласкал её грудь ртом и рукой. Иалина взъерошила его волосы, получая удовольствие уже от того, как они словно перетекают между пальцами, и сходя с ума от прикосновений его губ и языка.
– Немарр, – промурлыкала, выгибаясь ему навстречу.
Это имя словно было создано для того, чтобы произносить его так, чуть раскатисто, смакуя, чувствуя, как оно прокатывается по горлу.
Маркиз стянул с Иалины сорочку, стряхнул с руки, чуть запутавшись в липком шёлке, и снова завладел её губами. Не переставая целовать, сбросил брюки, скользнул кожей по коже, отчего внизу живота осела тяжесть и требовательно запульсировало.
Он толкнулся внутрь, прервав поцелуй, взглянул туманно и прикрыл веки, двигаясь неспешно, словно наслаждаясь лишь тем, что это происходит. Иалина провела ладонью по его шее вверх, по колючей щеке, и вскрикнула от неожиданности, когда он резко проник глубже. А после перестала уже замечать вокруг себя хоть что-то. Её тело словно поплыло куда-то, а разум и вовсе канул в бездну. Она сейчас жила только его движениями внутри, дышала – воздухом, наполненным его запахом, и видела перед собой мир, который был заключён только в нём.
– Иалина, – шепнул он как будто другим голосом, склонившись к её лицу.
Она обхватила его лодыжками, прижимая к себе так крепко, как могла. И смотрела на него, боясь упустить хоть одно мгновение, когда он так близко, когда они – единое целое. Дивное чувство – будто два всполоха одного костра. Иалина горела. Не в жестоком пламени, в котором только и умирать, а в том, что, сжигая, обновляет, делает кем-то другим, оставляя прежним.
Под кожей Немарра сияли огненные потоки, и под её растекались такие же. Охватывая тело, они несли с собой сокрушительную волну наслаждения, которая то подбрасывала почти к самому пику, то откатывала, чтобы навалиться с удвоенной силой. Иалина поймала лицо Немарра в ладони и жадно впилась в его губы, глуша собственный громкий протяжный стон. Приятная дрожь прокатилась по телу, оставляя за собой истому и слабость. В висках застучало, пропали все звуки, даже собственного дыхания. Маркиз обхватил её затылок, продляя поцелуй, и постепенно остановился, излившись.
