– Конечно! Я очень ждала вас! – поспешила успокоить его Иалина. – Надеюсь, вы не сказали о нашей встрече дяде?
Приняв её слова как приглашение пройти дальше, Мерред неспешно приблизился и сел рядом на узкий диван. Мгновенно они оказались почти притиснутыми друг к другу. Что ж, может, это и к лучшему. Будет легче сократить оставшееся между ними расстояние.
– Все эти тайны… Я чувствую себя подростком, – жрец возвел очи горе, – но вашему дяде ничего не сказал. Да и он спешно уехал. Так поздно…
– Он уезжает иногда. Зачем – мне не докладывает. Кто вас провёл сюда? – ещё одна фальшивая предосторожность.
– Служанка.
Иалина удовлетворенно кивнула.
– Ну, говорите же скорей, ваше преосвященство! Что сказал король? – Она подалась к нему и накрыла его лежащую на колене ладонь своей.
Мужчина соприкосновение не прервал и, более того – взял руку Иалины в свою, медленно провёл большим пальцем по запястью, отчего-то слегка хмурясь.
– Мне очень жаль, мадемуазель, – он вздохнул. – Но его величество не ответил мне ничего определённого. Хоть и обещал подумать. Но, видите ли, я пока не обладаю перед ним таким весом, какой был у отца Бравана до меня. Потому… я не знаю, на что можно надеяться. Но если вдруг он озвучит всё же некое своё решение, я обязательно вам передам. Ещё рано отчаиваться.
Иалина опустила взгляд. Хоть просьба её и была всего лишь уловкой, чтобы заманить его сюда, а всё равно невольные чаяния о том, что он сумеет вступиться за Анри, зародились в душе. Нет теперь времени – оно большая роскошь. Нужно идти дальше. И сегодня для этого предоставился очень удачный шанс.
– Я всё равно благодарна вам, ваше преосвященство. – Она снова взглянула на него и постаралась улыбнуться как можно более обворожительно. – Так сложно преодолеть всё это… Дядя собирается в скором времени выдать меня замуж. Говорит, что после всего, что случилось с Анри, оставаться здесь неразумно. А я и представить не могу, как уеду из Монтежара. Как буду жить без возможности хоть иногда видеть вас.
Пальцы жреца сжались крепче. Почти до боли. А взгляд вдруг налился тяжестью и знакомым уже сомнением.
– Мне тоже жаль будет расстаться с вами, Иалина. Наша встреча поистине была чудом. И я был бы счастлив продлить его.
Иалина воровато посмотрела на дверь. Провела ладонью вверх по руке мужчины, чувствуя, как он ответно касается её предплечья.
– Останьтесь. Хоть ненадолго. – Она наклонилась к мужчине, пытаясь обрушить на него всю силу своих чар, хоть и не была уверена, что умеет правильно ими управлять.
– Иалина, – выдохнул Мерред. – Вы же знаете, как это опасно для меня. И для вашей репутации.
– Если бы мне было до этого дело…
Не дав договорить, жрец качнулся ей навстречу – и губы их соединились. Только пару мгновений длился неспешный и не слишком смелый поцелуй, от которого всё немело внутри: уйдёт или останется? Но вот жрец провёл ладонью по шее Иалины, очертил подбородок, вжимаясь сильнее. От безумия и запретности всего происходящего, от безрассудства Мерреда захватывало дух – и ничего больше. Даже когда он, чуть навалившись, заставил вжаться в высокую спинку дивана, а после – сползти на расшитые подушки, лишь волнение билось в груди и горечь подкатывала к горлу. Иалина отвечала на его поцелуй со старательным рвением, но боялась до дрожи, что он почувствует фальшь.
– Вы истинный яд для меня, – глухо проговорил Мерред, неспешно распуская переднюю шнуровку ее корсажа. – Всегда были им.
Его ладонь скользнула в вырез, сжала грудь, поглаживая. Всё, что и хотелось бы ответить, потонуло в тягучем, вынимающем дыхание поцелуе. Невольно рождался вопрос: где молодой жрец, с юности отдавший себя служению Единому, научился так целоваться? Верно, эти таланты даются с рождения.
Мысли норовили уйти в другую, совсем неуместную сторону. Но за дверью вдруг послышались решительные шаги, и дверь распахнулась так резко, что даже подол платья колыхнулся.
Мерред вскинулся, убирая руку из-под корсажа Иалины, а она быстро прикрылась и с неким внутренним облегчением начала завязывать шнуровку. И лишь в следующий миг увидела, кто вошёл.
– Очень странное поведение для его преосвященства, – словно ледяным ножом, разрезал неловкое молчание голос Немарра. – И для гостя в моём доме.
Он встал перед захваченными врасплох несостоявшимися любовниками, скрестив руки на груди. Проследил за спешными попытками Иалины привести себя в порядок – и на его щеках дёрнулись желваки, а по шее вверх поползла вполне натуральная краснота гнева.
– Я не стану говорить, что вы поняли всё неправильно, – вставая, вполне спокойно ответил отец Мерред.
– Потому что я понял всё правильно, – хищно усмехнулся маркиз. – А ведь надеялся, что слухи об истинной порочности служителей хотя бы вас не касаются. Мне вот интересно: зачем эта показная благочестивость? Почему бы не придумать себе закон, который позволял бы вам сколько угодно иметь хорошеньких жриц у себя в обители? А не лезть за этим под юбки очарованных вами девиц из мирян. И уж тем более – к вместилищам Изначальной.
