– Здравствуйте, мадемуазель, – он скупо улыбнулся. – Не думал, что увижу вас так скоро. Но смею предположить, что арест вашего… дяди сыграл не последнюю роль в причинах вашего визита. Тем более в такую погоду.
– Я собираюсь говорить с вами не о нём.
Иалина прошла дальше, на ходу снимая перчатки. Зябко потёрла руки, красноречиво поглядывая на кофейник, что стоял на столике рядом с его преосвященством. Он проследил за её взглядом и вдруг улыбнулся. Совсем так, как раньше, когда она ещё не знала, что их, оказывается, уже связывало очень многое.
Отец Мерред встал и взял с полки ещё одну чашку. Налил в него горячий кофе.
– Сахар? – вопросительно вздёрнул брови.
– Один кусочек, пожалуйста.
Иалина, пытаясь унять снова всколыхнувшееся волнение, сложила перчатки в маленькую сумочку, что висела на её запястье. Пальцы натолкнулись на твёрдый и холодный флакон. Как бы теперь подсыпать кшанрад? Тем более жрец свой кофе уже допил.
– Не присоединитесь ко мне?
– Пожалуй, – легко согласился Мерред.
– Позвольте, я окажу вам ответную любезность. – Иалина привстала и потянулась к кофейнику.
На миг пальцы её дотронулись до руки жреца – и её обожгло, только не жаром, а льдом. Она теперь настолько явственно ощущала Источник, что пришлось изо всех сил сдерживаться, чтобы не выдать себя.
Девушка неспешно налила дымящийся напиток в чашку его преосвященства. И никто, верно, не заметил бы, как в неё скатились несколько маслянистых крупиц кшанрада – и тут же растворились без следа.
– Так зачем вы приехали? – вернулся к началу разговора Мерред, отпив щедрый глоток.
Внутри всё сразу же успокоилось: самое страшное, наверное, позади. Иалина тоже попробовала чудесный кофе и даже расслабилась, слегка откинувшись на спинку аскетично жёсткого кресла.
– Что бы ни произошло раньше, ваше преосвященство, – начала она, внимательно оглядывая его лицо, – но дядя – уж позвольте мне называть его так – поручил мне очень важное дело. Продолжить то, что зародилось после вашего с ним разговора. Вы же сами понимаете, что нам лучше идти друг другу навстречу. Не из злости и желания захватить власть. А просто потому, что так будет лучше для всех.
– Конечно, я понимаю, мадемуазель, – серьёзно кивнул Мерред, соединяя пальцы перед собой. – И поверьте, вовсе не собираюсь упорствовать. Несмотря ни на что, доводы его сиятельства сразу показались мне убедительными и взвешенными. Ни я, ни король не слепые, чтобы не видеть, что творится вокруг. И что Фалертания погибает. И это, признаться, уже заинтересовало наших соседей с южной стороны. Они принимают наши невзгоды за слабость. Или за угрозу.
– И чем это нам грозит? – Допив кофе, Иалина поставила чашку на стол.
– Это грозит нам если не масштабными войнами, то кровопролитными стычками на границах. Потому с двоедушными нам лучше дружить. И не тревожить их самолюбие попусту.
Пожалуй, насчёт самолюбия он прав. Что бы ни случалось с драконами, а они всё равно не переставали считать себя высшими существами. Иалина неосознанно провела пальцами по прикрытой пелериной груди: как будто дыхание чуть сбилось. Она вновь посмотрела на Мерреда. Его взгляд выражал явную заинтересованность. Он тоже отставил опустошённую чашку и вдруг встал.
– Сколько ни смотрю на вас, мадемуазель, не устаю поражаться вашей многогранности, – сменил он вдруг тему. – В замке вместилищ вы казались мне прекрасным цветком. Чистым, только распустившимся. Я пытался держаться. Правда. Но ваш танец, который однажды довелось увидеть, лишил меня всяческих сомнений.
– Где вы его видели? – Иалина сглотнула вставшую в горле сухость.
Голову ощутимо повело, а по телу начала расползаться знакомая слабость, перевитая всплесками неги.
– Я скрывался за одним из зеркал в танцевальной комнате. Хотел только увидеть танец. И всё. Но остановиться после него было невозможно.
Мерред встал напротив и навис, склонив голову. Иалина подняла к нему лицо, чувствуя, как словно покачивается на волнах. Зато жрец выглядел совсем как обычно.
– Как же ваша вера? Получается, она не настолько сильна, чтобы вразумить вас. – Она ещё пыталась скинуть дурман, надеясь на свою силу, но он захватывал разум всё больше. Не зря ведь кшанрадом – а ей, очевидно, подсыпали его – Немарр пытался усмирить своего дракона.
– Моя вера от того ничуть не пострадала, – мужчина усмехнулся. – Пожалуй, даже укрепилась. А ещё сильнее – когда я встретил вас снова. Вы спаслись от пламени, в котором должны были сгореть. А значит, это было неслучайно. И вот тогда-то вы предстали передо мной в другом свете. Ещё более пленительном. Такая уверенная в своей неотразимости соблазнительница. Ни один мужчина в здравом уме не устоял бы. А я ничем не сильнее других.
Жрец присел на корточки и, проведя ладонями по лодыжкам Иалины, просунул их под все слои юбок. А она уже совсем не способна была управлять своим телом. Только голос мужчины продолжал звучать в ушах размеренно и мягко: так же, как двигались его руки по её бёдрам вверх.
