Маккензи начал сокрушаться, что не захватил с собой фотоаппарат. Некоторые экземпляры были такими, каких человек, заполнявший пробелы в истории жизни, даже не мог себе представить. Но главная загадка всё ещё оставалась неразгаданной, и Нельсон лихорадочно продвигался вперёд со страстью, которая поражала его самого. Он безошибочно чувствовал, что его влечёт вперёд рука судьбы, приближая к кульминации, к вершине, к неминуемой участи.
Тот же огонь, должно быть, охватил и Маккензи, потому что теперь молодой человек радовался грандиозной панораме, магнетической необычности стеклянных витрин, загадочными мыслями и предположениями о том, как появился этот удивительный музей, и невероятному факту того, что время здесь остановилось.
И вот они подошли к первой пустой витрине. Это был небольшая витрина, и они остановились, чтобы прочитать надпись на бронзовой табличке. Они уже давно перешли в сравнительно современную эпоху, достигнув той части экспозиции, что охватывала флору и фауну в их нынешнем виде. К тому времени уже появился первобытный человек, и его изображения были правильно расставлены по соответствующим витринам.
Нельсон вздрогнул, увидев первое косматое животное, которое, несомненно, было долгожданным недостающим звеном между человеком и низшими животными. Странное и отталкивающее зрелище для эстета.
Нельсон, биолог, чуть ли не преклонялся перед правдоподобным обликом этого млекопитающего. С этого момента вся история человечества была запечатлена в графическом виде для ознакомления с ней двух изумлённых путешественников.
Но здесь была первая свободная витрина. Испытывая сильное беспокойство, Нельсон прочитал надпись на бронзовой табличке.
ЗМЕЕВИДНАЯ ЛАЦЕРТА
Биолог поднял глаза от таблички. Но витрина, мерцавшая и переливавшаяся голубовато-зелёным светом, целая и невредимая, была пуста. В ней просто ничего не было.
— Забавно, — размышлял вслух Маккензи, пока Нельсон задумчиво рассматривал стеклянную витрину, которая в данном случае напоминала стеклянный колпак. — Это первый пробел во всей серии.
— Да, — сказал Нельсон, потянув за ручку стеклянного колпака.
К своему удивлению, он смог его поднять. Затем он увидел у основания сосуда, на расширяющемся выступе подставки, маленькое колёсико, которое управляло устройством для откачки воздуха и герметизации.
Он случайно положил руку на то место, которое было закрыто колпаком, и мгновенно потерял в ней чувствительность. Казалось, что вся его рука, от запястья и ниже, стала не чем иным, как комком бесчувственной материи. Он поспешно отдёрнул её. И сразу же в неё вернулись жизнь и чувствительность.
— В чём дело? — с профессиональным интересом быстро спросил Маккензи. — Горячо?
— Нет, — ответил Нельсон, аккуратно ставя стеклянный колпак на место. — Совсем нет. Никаких ощущений. Моя рука полностью онемела.
— Теперь всё в порядке?
— Вполне. Должно быть, в этих магнетических пульсациях есть что-то такое, что отключает жизненную силу, не уничтожая саму жизнь.
— Тогда, если это так, все те… те экземпляры, которые мы видели, живы? Живы, но бездействуют?
— Интересно, — сказал Нельсон.
Маккензи молча вздрогнул.
— Пошли, — сказал он. — Пошли. Кажется, я вижу там горного льва.
Раздражённо нахмурив брови из-за этого незначительного перерыва в колоссальной экспозиции экспонатов, Нельсон последовал за ним. Звуки, издаваемые маленькой ящерицей в коробке из-под сэндвичей, засунутой в его рюкзак, были похожи на назойливые импульсы, раздражающие его мозг. Они прошли мимо хамелеона, представителей всякой дичи и мелкой фауны и добрались до места, где возобновилась история этой эпохи растительной жизни.
Здесь, примерно в паре сотен ярдов от пустой витрины для ящерицы, Нельсон остановился с видом человека, который твёрдо принял решение. Маккензи удивлённо посмотрел на него.
— Мы возвращаемся, — сказал Нельсон.
— Возвращаемся? — недоверчиво переспросил молодой человек. — Куда? Почему?
— К змеевидной лацерте. Я должен. Я просто обязан. Я не могу идти дальше.
— Но… но мы сможем вернуться… назад? — прошептал Маккензи.
Это была поразительная мысль. Нельсон никогда не рассматривал такую возможность.
— А нам хватит времени? — продолжал допытываться его ассистент-биолог. — Ночь может застать нас врасплох, прежде чем мы доберёмся до конца этого пути.
Вместо ответа Нельсон указал на Солнце. Оно висело в ярком небе точно на трёхчасовой отметке.
— Идём, — приказал Нельсон.
