Послушно, как человек, находящийся под гипнозом, Маккензи повернулся и пошёл обратно по шоссе. Нельсон шагал рядом с ним. Казалось, что они преодолевают сильный прилив, как будто борются с постоянным сильным ветром. Нельсон чувствовал себя как во сне, его одолела вялость, причину которой он не мог понять. Только его несгибаемая воля заставляла их обоих двигаться вперёд. И по-прежнему ничто не двигалось и не жило на всём этом жутком шоссе, кроме двух мужчин, идущих под тёплыми лучами солнца.
Они медленно вернулись назад и остановились перед пустой витриной для ящериц.
— Ну, вот мы и на месте, — выдохнул Маккензи. — И что теперь?
Вместо ответа Нельсон аккуратно снял свой рюкзак и достал коробку из-под сэндвичей. Быстро схватив ящерицу за загривок, он снял колпак и положил извивающуюся рептилию на подставку.
Существо мгновенно застыло. Нельсон убрал онемевшую руку и уставился на образец. Ящерица, как живая, стояла на своих четырёх крошечных лапках, тело слегка изгибалось, голова поднята, маленькие глазки-бусинки блестели, смотря в никуда.
Нельсон осторожно накрыл её стеклянным колпаком и повернул колёсико, чтобы создать вакуум. Из-под основания пьедестала послышалось слабое жужжание, которое затем прекратилось. Бог науки принял подношение. Когда Маккензи попытался поднять стеклянный колпак, то обнаружил, что это невозможно сделать.
Двое мужчин уставились друг на друга.
— По крайней мере, это вполне подходящий экземпляр, — заметил Нельсон. — Он похож на виды Старого Света. А теперь пошли.
Ускорив шаг, он пошёл вперёд. Всё раздражение из-за пустующей витрины исчезло.
Прошло, должно быть, несколько часов и бог знает сколько извилистых миль, когда они добрались до второй и последней пустой витрины для образцов.
— Смотрите! — с искренним облегчением воскликнула Маккензи. — Мы приближаемся к концу пути!
Нельсон потерял интерес к загадке дороги. Невероятная история жизни, которая развернулась перед ним, захлестнула его с новой силой. Внезапно он осознал окружающую его действительность, и сосредоточил своё внимание на остатке дороги.
Маккензи был прав. Примерно через сто ярдов дорога заканчивалась в зарослях деревьев на склоне холма.
Дорога заканчивалась так же внезапно, как и начиналась. Недалеко от её конца на невысоком постаменте стояла витрина, которая, казалось, была около трёх футов высотой. Но Нельсона больше заинтересовал семифутовая витрина напротив неё.
ЧЕЛОВЕК ДВАДЦАТОГО ВЕКА
Доктор Нельсон поднял глаза от бронзовой таблички. Искрящийся полый куб был пуст. Образца не было. Вместо этого там была только дверь со скошенными кромками из стекла, распахнутая над дорогой на невидимых петлях, словно приглашая усталого путника войти и отдохнуть — навечно.
Биолог раздражённо нахмурился. Почему из всех витрин для образцов именно эта должна быть пустой? Он беспокойно подёргал себя за ухо и повернулся, чтобы посмотреть на дорогу. Он снова был раздражён и разочарован, заметив, что больше никаких витрин не было, кроме одной трехфутовой в самом конце пути.
История была почти рассказана. Они шли мимо сотен тысяч стеклянных витрин в течение бесконечных часов — только для того, чтобы обнаружить, что самая важная витрина, с точки зрения человечества, пуста. Почему-то Нельсон не мог уйти и оставить всё как есть. Его методичная натура, казалось, вела его вперёд с неумолимой логикой. Его взгляд упал на его спутника.
— Маккензи, — сказал он странным голосом. — Маккензи, иди сюда.
Молодой человек побледнел и отпрянул.
— Нет! — воскликнул он, интуитивно догадываясь о намерениях собеседника. — Нет, доктор, вы — сумасшедший. Давайте уйдём от этой адской штуки. Я…
