— Я понимаю, — ледяным тоном отозвался Ферн. — Я прекрасно знаю, что вы, мисс Лейтер, — ангел милосердия. Я благодарен вам за это. Весь проклятущий Ярнам благодарен вам за это! И что ж теперь поделать, если… — Он сам уже не понимал — и даже предположить не мог, что скажет или сделает в следующее мгновение. Поэтому просто развернулся и выбежал из часовни.
Забинтованная рука… «Царапнул»! Эмили и ликантроп. Лужа крови на брусчатке моста, неподвижное тело у перил… Как теперь перестать видеть внутренним взором эту картину?..
Никак. Надо просто вспомнить о долге Охотника. И отправляться истреблять чудовищ. Очищать эти улицы от скверны. И тогда, возможно, тот самый ликантроп, который мог бы в следующий раз напасть на Эмили, будет убит Ферном раньше.
«Почему она не применила кровь и не залечила руку?.. А впрочем, глупый вопрос. Запасы крови в часовне невелики, и, конечно же, эта блаженная решила, что кровь нужнее тем, кто придёт с более тяжёлыми ранами, а её «царапина» — пустяки, заживёт само! Что за безрассудная, глупая девчонка! Запер бы её где-нибудь и не выпускал… Никогда. И никому не позволял бы обидеть её. И никому не позволил бы…»
Мысли вдруг приняли какое-то странное, неожиданное направление, и Охотник поспешил отвлечься, заметив в темной подворотне слева какое-то движение и услышав подозрительные звуки.
Неважно, с кем вступить в сражение — только бы не с собственными мыслями и чувствами…
Эмили, стараясь не расплакаться, растерянно смотрела вслед выбежавшему из часовни Охотнику. Она впервые видела его таким… Всегда спокойный, ироничный, снисходительный — он вдруг впал в настоящую ярость, и то, что именно Эмили спровоцировала эту вспышку, напугало её не меньше выскочившего накануне из подворотни ликантропа.
Вчера она справилась… И даже без особого труда. Трость свистнула раз, другой… зверь отскочил, и Эмили нажала кнопку трансформации: хотя она и не очень хорошо освоила размашистые удары хлыстом, трость была слишком короткой для того, чтобы достать прижавшееся к стене чудовище. Удар — зубья хлыста вцепились в чёрную шкуру, разрывая её и разбрызгивая тёмную остро пахнущую кровь.
Ликантропа это только разозлило: согнув передние лапы, выставив вверх могучие плечи и припав брюхом к мостовой, он пружинисто оттолкнулся и прыгнул вперёд. Эмили едва успела увернуться от удара длинных изогнутых когтей. Ни в коем случае не позволять противнику оказаться позади… Это Ферн заставил её запомнить накрепко. Развернувшись на месте, девушка снова сложила трость и встретила атакующего зверя серией быстрых ударов. Ликантроп взвизгнул, снова отскочил и, припадая к земле, стал подбираться к неудобной жертве боком, рыча и роняя пену из оскаленной пасти. Эмили, выбрав момент, прыгнула вперёд и в сторону, сама оказавшись за спиной чудовища, и принялась хлестать его тростью, стиснув зубы до боли в челюстях. И не сразу осознала, что обрушивает удар за ударом на уже не движущуюся чёрную мохнатую тушу…
Тяжело дыша, она опустила оружие и огляделась. По мостовой вокруг трупа зверя растеклась большая лужа крови, стены домов были забрызганы красным на высоту больше человеческого роста. В воздухе висел тяжёлый металлический запах. Голова закружилась, Эмили пошатнулась, опёрлась о стену… И, вскрикнув от боли, выпрямилась и глянула на свою левую руку.
Рукав плаща от локтя до запястья был разодран и пропитан кровью. С кончика мизинца на брусчатку сбегал алый ручеёк. Резко, как шквальный ветер, ударила притуплённая яростью схватки боль. Эмили на подгибающихся ногах отошла к стене, прислонилась к ней спиной и обессиленно села-сползла на тротуар. Значит, при самой первой атаке ликантроп зацепил её когтем, а она даже не заметила…
В ушах звенело, мир застилал желтоватый туман. Только не терять сознание… Девушка, закусив губу, поднялась на ноги. Надо отойти подальше, а то здесь от одного запаха можно упасть в обморок. Сунув трость за пояс и держась правой рукой за стену дома, она добралась до угла и вышла на другую улицу, по которой гулял свежий ветерок, быстро отогнавший душный запах смерти.
Усевшись на брусчатку у стены, Эмили достала из поясной сумки лоскут чистой ткани и перевязала руку. Повезло, что зверь зацепил левую… Рана вроде бы неглубокая, заживёт быстро. А ликантроп мёртв… Она справилась — сама, без чьей-либо помощи!
Эмили усмехнулась. Она своими руками убила чудовище, применив оружие Охотников. Она когда-то получила инъекцию охотничьего препарата Древней крови. Выходит, она теперь тоже Охотница. И Ферн может даже взять её с собой в мастерскую.
…Что ж, после той сцены в часовне она поняла, что последнего уж точно не случится — никогда.
Ферн даже предположить не мог, что окажется таким слабаком.
Что, оказывается, он не профессионал, а жалкий сопляк, не способный сохранять концентрацию и отрешаться от посторонних мыслей на Охоте.
Что он может позволить себе в разгар преследования отвлечься от цели, потому что ему просто
