Что ж, ещё один штрих к портрету Нелюдимого Ферна, и без того непривлекательному. Ладно за свою жизнь нет поводов волноваться, своей шкурой не дорожишь — но так ведь и товарищей можно серьёзно подвести!
С этим нужно было что-то делать. Быстро и решительно.
А что делать, с какого боку подступиться к проблеме — Ферн понятия не имел. Просто прекратить все контакты с объектом его внезапной одержимости — вряд ли поможет. Точно не поможет, даже врать самому себе не стоит. Если правду говорят, и время лечит, то в данном случае до исцеления, вероятнее всего, просто не доживёшь — с такой-то «внимательностью» на Охоте!
В последнее время Охотник разрывался между желанием чаще посещать в свободное время часовню Идона — библиотека-сокровищница, безусловно, того стоила! — и обоснованными опасениями в целесообразности этих посещений: он прекрасно понимал, что сила, влекущая его туда, уже давно приняла опасное направление, не так уж много общего имеющее со страстью к
Хорошо, что пока обходилось без серьёзных последствий, и товарищи по мастерской ничего не замечали. Ферн представлял, какие варианты решения проблемы от них немедленно посыпались бы: от «Сходи в «весёлый квартал», отвлекись!» до «Пойди да женись на ней, чего трусишь!» Ферн опасался, что, выслушав любую из этих простых и воистину гениальных идей, просто не сдержится и двинет доброжелателю в челюсть, а это было бы уж совсем непорядочно, потому что у товарищей наверняка и в мыслях бы не было насмехаться — для себя они такие варианты сочли бы наиболее подходящими.
Для большинства людей эти способы годились. А для Ферна — нет. Так уж вышло.
Что ж, закономерного результата долго ждать не пришлось…
Со стороны бокового входа в часовню послышались шум и негромкие голоса. Эмили, вытиравшая пыль со статуи, обернулась, торопливо положила тряпку на угол постамента и без лишних вопросов бросилась к сундучку с пузырьками крови.
Такие картины она видела здесь нередко, но привыкнуть к этому было невозможно: каждый раз дыхание перехватывало, а сердце стискивала ледяная рука. А что ещё можно было чувствовать, когда в часовню врывалась смерть, по пятам преследующая измученных и израненных людей?
Трое Охотников, с головы до ног покрытых кровью, пошатываясь, втащили на плаще кого-то, кто не мог идти сам. Но был ещё жив — это девушка мгновенно поняла по сосредоточенным лицам и напряжённым позам его товарищей, да по тому, как они озирались, ища взглядами кого-то, кто может помочь. Не теряя времени, она выхватила из сундучка несколько шприцов с кровью, бросилась к раненому и привычным движением вонзила иглу ему в бедренную мышцу. И только потом разглядела, кто лежит перед ней на пропитанном кровью плаще.
Лицо раненого исказилось от боли, из горла вырвался хрип, переходящий в стон. Тело изогнулось в судороге — Древняя кровь начала свою работу. Глаза Охотника на мгновение широко распахнулись — и сверкнули в свете свечей глубокой зеленью.
В ушах зашумело, губы будто бы закололо мелкими иголками. Эмили попыталась подняться на ноги, покачнулась… Кто-то подхватил её под мышки, осторожно опустил на ледяные плиты пола.
— Мисс, что с вами? — как сквозь воду пробился к сознанию мужской голос. — Вы нездоровы?
— Сейчас, сейчас, — девушка глубоко вздохнула, стараясь не обращать внимания на тяжёлый запах крови. — Просто голова закружилась. Вот, возьмите. — Она подняла руку с зажатыми в ней шприцами. — Я сейчас, только отдышусь немного…
— Вам самой-то не нужна помощь, мисс? — спросил незнакомый Охотник уже гораздо более бодрым и уверенным голосом — видимо, успел применить кровь. — Если нет, то мы пойдём. Надо торопиться — Ферн, кроме ран, ещё и отравление схватил, кровь его не вылечит…
— Оставьте его здесь, — решительно произнесла Эмили, поднимаясь на ноги. В ушах противно запищало, и она потрясла головой, отгоняя дурноту. — У меня есть противоядие. А вам самим пригодятся ваши запасы. Только помогите донести его до лазарета.
Уложив товарища на тюфяк в комнатке лазарета, Охотники поблагодарили Эмили и ушли. Девушка достала флакон с противоядием и уселась на пол рядом с постелью больного. Ферн так и не пришёл в сознание. Он дышал тяжело и рвано, мертвенно-бледное лицо блестело от пота. Глаза были полузакрыты, глазные яблоки дёргались, будто Охотник спал и видел кошмарный сон. С помощью специального валика приподняв голову Ферна, Эмили медленно, по капле вливала ему в рот противоядие, пока флакон не опустел. Она знала, что лекарство подействует не сразу, и пациент вполне может умереть, если яда было слишком много, да ещё и организм сильно ослаблен кровопотерей и исцелением тяжёлых ран с помощью Древней крови. Но теперь оставалось только ждать.
