Эмили осторожно коснулась головы существа между россыпью глаз — будто щеки или лба умирающего человека, утешая и делясь теплом. Она слышала о «садах глаз» — учениках мастера Виллема, добровольно согласившихся участвовать в эксперименте по «выращиванию дополнительных глаз для мозга». Несчастные, знали ли они, на что соглашаются? Были ли они готовы?.. Эмили не могла считать их чудовищами, хотя не раз слышала, как её отец, Сэмюэль Лейтер, который когда-то давно имел тесные связи с Бюргенвертом, именовал их «проклятыми дураками, ради своих дурацких идей готовыми родную мать заживо сожрать». Она не верила в то, что учёные могли руководствоваться какими-то корыстными целями. Целью мастера Виллема было возвышение человечества до уровня богов без применения Древней Крови. Он и его ученики пошли по пути совершенствования себя, укрепления связи
Но, если вспомнить Церковь Исцеления, возможную связь кровослужений с распространением Чумы Зверя… Если вспомнить викария Амелию…
Может быть, мастер Виллем всё же был прав?
Да, они были готовы. Они добровольно шли на риск.
Задумавшаяся Эмили встряхнулась, когда лежащий перед ней бывший ученик мастера Виллема издал долгий прерывистый вздох. Тонкая рука с уродливо вытянутыми пальцами поднялась и опустилась на предплечье девушки. Жест благодарности? Или мольба о сострадании?.. У Эмили сжалось сердце. Она накрыла жуткую кисть «сада глаз» своей ладонью и слегка сжала. Умирающий медленно выдохнул — и грудная клетка будто бы ввалилась и больше не поднялась. Жёлтые глаза помутнели. Пальцы уродливой кисти судорожно напряглись — и расслабились. Эмили осторожно сняла со своего предплечья руку существа, отяжелевшую так, как бывает только у мертвецов. Всё было кончено.
— Да примут твою душу милосердные небеса… — прошептала девушка, вытирая глаза тыльной стороной ладони. Почему-то ей было нестерпимо жаль это несчастное создание. Бывший учёный, сохранивший разум, жил все эти десятилетия в покинутом университете, осознавая, что все его жертвы, все усилия, все мучения не привели ни к чему… Кроме такой вот жуткой жизни и ужасной смерти. Что ж, он хотя бы умер не в одиночестве…
Уняв слёзы, Эмили поднялась на ноги и направилась к дверям корпуса. Створки распахнулись с громким скрипом, и девушка снова замерла на месте, вслушиваясь: жалобный вскрик потревоженного здания словно бы эхом повторил тихий человеческий стон.
Ещё раненый? Эмили буквально взлетела по скрипучей винтовой лестнице на второй ярус двухуровневого зала. По второму этажу шла галерея, уставленная книжными шкафами и какими-то приборами для астрономических наблюдений. Стон донёсся из угла за сундуком, задвинутым в угол между стеллажами. Эмили пробралась между стопками пыльных книг и вгляделась в темноту.
У подножия шкафа что-то белело. Это не «сад глаз», догадалась девушка, а человек в светлом одеянии — у служителей Белой Церкви какие-то подобные…
— О… Ещё одна… Охотница, — послышался из угла прерывистый голос. Женский. — Ты пришла завершить то, что не доделал твой товарищ? Что ж… Много сил тебе не потребуется. Давай…
— Я не Охотница, — пролепетала Эмили, отшатнувшись.
— Как это не Охотница? — Несмотря на то, что женщина говорила с трудом, ехидство в её голосе угадывалось без труда. — Если человек одет как Охотник, вооружён как Охотник, да ещё и пробился в университет мимо стражей королевы Ярнам, как его ещё назвать, если не Охотником, а?
— Это… Долго объяснять. — Эмили, совладав с собой, снова приблизилась и демонстративно опустила трость на пол, разглядев наконец лежащую женщину: залитые кровью белые одеяния, на глазах повязка, треугольный колпак валяется рядом. Хор?.. — Я не собираюсь вас убивать, наоборот… Я немного врач, я могу помочь… Если это ещё возможно.
— Вот как… — В голосе собеседницы прозвучало плохо скрываемое сомнение. — Это очень странно, но… Я не откажусь от помощи, я же не сумасшедшая. Если вправду можешь помочь… Буду очень благодарна. Ох… — Она помолчала, явно пережидая приступ боли, потом медленно выдохнула. — А если… Не получится… Я прошу тебя, будь милосердна к мастеру Виллему. Он и так настрадался… Если этот ненормальный не убил старика, конечно.
— Какой ненормальный? Что тут произошло? — Эмили опустилась на колени перед женщиной и сняла со спины заплечный мешок с припасами. Она задавала вопросы, а руки будто бы сами по себе выполняли привычную работу: разрезать окровавленную одежду, осмотреть раны, обработать, прикинуть, нужны ли швы…
