Невозможное (СИ) полностью

«Тот, кто хоть раз побывал в Зале исследований, уже не сможет с прежним почтением относиться к милосердной Церкви Исцеления». Эта мысль горела внутри черепа, будто выжженная-вырезанная на кости раскалённым хирургическим инструментом, пока Ферн бродил по этажам знаменитой клиники-лаборатории Белой Церкви, заходил в разгромленные, залитые кровью палаты, где, привязанные к койкам, стонали, бились и кричали пациенты с уродливо раздутыми головами. Другие, видимо, наиболее сильные, разорвав ремни или разломав кушетки, с потерянным видом бродили по галереям, будто бы ища что-то; заметив Охотника, они с истерическими воплями бросались на него и начинали драться чем попало: руками, штативами от капельниц, обломками кроватей, книгами и бутылями с кислотой. Ферн уворачивался и сносил с плеч их жуткие головы, напоминающие набитые чем-то мягким окровавленные мешки. В одной из комнат он нашёл привязанную к стулу женщину, которая поначалу показалась ему разумной, но потом её речи стали такими же бессвязными, как у прочих пациентов, которые то слышали, как капает в их головах океан, то утверждали, что они — птицы… Оставив в покое несчастную пациентку, назвавшуюся Аделиной, Ферн двинулся дальше.

На балконе одного из этажей он нашёл тело, отличающееся от прочих. Этот пациент, судя по всему, от чего-то умер, находясь только на первой стадии эксперимента. В вене локтевого сгиба у него торчала игла с обрывком катетера (приглядевшись, Охотник понял, что трубка не оторвана, а перегрызена). Голова мертвеца была ещё почти нормальных размеров, хотя и начала уже уродливо бугриться. Рядом с рукой несчастного лежал какой-то ключ. Ферн подобрал его и осмотрел. Судя по форме бородки, он мог подойти к замкам камер в подвале. Охотник сунул ключ в карман и двинулся дальше.

Он сам не знал, что ищет здесь. Точнее, он, конечно, помнил, что пришёл в Кошмар искать Эмили, но всё чаще ловил себя на том, что с азартом обдумывает очередную загадку этого странного места и размышляет, куда следует направиться, чтобы найти там подтверждение или опровержение своей теории.

«Неужели Саймон был прав, и я поддамся зову тайн и забуду, зачем пришёл сюда?»

Эта мысль так испугала Ферна, что он резко остановился и сел прямо на ступени винтовой лестницы. Не выпуская из руки рукоять меча, другой рукой он потёр лицо, будто пытаясь разогнать остатки сна после пробуждения.

— Не возьмёте, — со злой усмешкой вслух сказал он неизвестно кому. В подробностях — таких милых, согревающих сердце подробностях! — вспомнил лицо Эмили, её голос, смех… Поднялся и двинулся дальше. На верху лестницы виднелась большая двустворчатая дверь, не похожая ни на одну из найденных Ферном на всех этажах Зала исследований. Охотник был уверен — за этой дверью скрывается настоящая тайна этого места.

Существа, встретившие его за порогом, и вправду оказались необычными — то ли люди, то ли небесные Посланники — но и для тех, и для других эти гротескные, одновременно слабые и могущественные создания были одинаково уродливы. Они бросались на Охотника, размахивая длинными руками, или пытались ударить головами, не такими раздутыми, как у пациентов Зала исследований, но всё же и не похожими на человеческие. Время от времени они дружно воздевали руки к небу, призывая глыбы небесного льда, подобные тем, какими Космос защищал взывавшую к его помощи несчастную Ром. Но всё же Ферн без особого труда справился с ними, и, когда последний из этих плодов неудачного эксперимента рухнул к подножию растущего посреди круглой площадки дерева, из его бессильно разжавшейся руки выпал странный ключ с тремя штырьками вместо бородки. Ферн подобрал его и шагнул к дверям, ведущим в здание, которое он узнал с первого взгляда, хотя здесь, в Кошмаре, оно выглядело немного иначе, нежели в реальности Ярнама, — в Астральную часовую башню.

«Поднимись на Астральную часовую башню и убей леди Марию», — сказал ему Саймон в одном из снов. Или это было наяву? Что здесь сон, а что — сон во сне?

Впрочем, для Ферна это сейчас было совершенно не важно. Он точно знал, что должен сделать: любой ценой освободить от Кошмара леди Марию, любимую ученицу мастера Германа. Он видел её портрет на столе у старого учителя; он видел отражение боли в глазах Германа, когда тот смотрел на этот выцветший картонный прямоугольник.

«Леди Мария, вы не заслужили такой участи».

Огромный зал был пуст, лишь вдоль стен были расставлены пыльные стеллажи, да в дальнем конце, под самым Астральным часовым механизмом, навеки остановившимся в месте, где время для узников Кошмара не течёт, виднелось кресло с высокой прямой спинкой. А на нём, бессильно свесившись через подлокотник, сидела она. На круглом столике рядом стоял бокал с остатками красной жидкости и лежал картонный прямоугольник вроде того, который Ферн видел на столе у Германа, только здесь разглядеть изображение ему не удалось. Впрочем, он и так знал, чей портрет Мария взяла с собой даже в посмертие, в Кошмар…