Невозможное (СИ) полностью

— А со мной-то что сделается? — тихим звенящим голосом спросила она. — Я сижу в часовне, носа дальше порога не высовываю, жду вас… А вы… Вы вваливаетесь сюда, больше похожий на разодранный в клочья труп, и спрашиваете меня, в порядке ли я?! — Она отступила на шаг, прижав ладонь ко рту. Её карие глаза вдруг загорелись почти оранжевыми огоньками.

Ферн смутился — он только сейчас начал соображать, как его появление выглядело со стороны.

— Простите, — сокрушённо пробормотал он. — Я… Я просто спешил. Хотел убедиться, что у вас тут всё хорошо.

— У нас тут всё как обычно, — напряжённым голосом проговорила Эмили. — У вас, как я понимаю — тоже.

— Да, верно. — Охотник с беспомощной улыбкой развёл руками. — Я прямо с Охоты. У нас… Был тяжёлый день. И ночь. И предыдущие сутки. Простите меня великодушно, мисс Лейтер. Я что-то плохо соображаю. Пойду в мастерскую — приводить себя в порядок. — Он поклонился, развернулся и направился назад в проход к лифту.

— Ну и куда вы пойдёте в таком виде? — Девушка цепко ухватила Ферна за пропитанный кровью рукав. — Вы на ногах еле держитесь! Вам не кажется, что разумнее будет сначала отдохнуть здесь, у нас, а потом уж возвращаться в мастерскую? Всё равно вы сейчас, уж простите, мало на что годны. — Она тихо вздохнула. — Когда я вас только увидела, то подумала, что вы смертельно ранены и сейчас умрёте прямо у меня на глазах. Я так испугалась… — Она отпустила руку Охотника и отвернулась. — Вы… Я знаю, что вы каждый день по много раз рискуете жизнью, это служба Охотника. Я всё это время гадала, увижу ли вас снова. И вот увидела… В таком состоянии. — Эмили замолчала, на мгновение плотно сжав губы, затем сделала приглашающий жест. — Идёмте, я дам вам сменную одежду, а пока вы отдыхаете, я почищу ваш костюм.

— Благодарю, мисс Лейтер. Не хочу вас обременять. Я сам позабочусь о своём костюме, покажите только, где и во что можно переодеться. — Ферну было нестерпимо стыдно — да в самом деле, как он мог заявиться сюда в таком виде?! А если бы тут сейчас находились дети? Они бы до смерти перепугались! Мало им ужасов за пределами часовни?

Вот что значит — потерять разум…

Ферн вдруг замер на мгновение и ошеломлённо уставился на девушку, которая вернула ему непонимающий взгляд.

— Что такое, господин Ферн?

— Н-ничего, — стряхнув оцепенение, Охотник через силу улыбнулся. — Ведите, я готов.

Он шёл за ней и едва заметно покачивал головой. Как же так вышло?

Он только сейчас осознал, что это всё может означать. И его жгучее беспокойство, мешавшее сосредоточиться в смертельно опасных ситуациях. И её волнение, когда она подумала, что он вот-вот умрёт… Точнее, её волнение как раз вполне объяснимо. Она — такой же добрый и сопереживающий человек, как Агата, она душой болеет за всех, кто приходит в часовню и затем возвращается на залитые кровью улицы. Это вполне объяснимая, нормальная реакция с её стороны.

А вот его собственная реакция на её реакцию…

Как забилось сердце, как потеплело в груди! Она ждала его, она беспокоилась…

«Так. Ферн, ты что, решил принять желаемое за действительное?»

«Стой-стой, погоди-ка. Какое ещё желаемое?!»

Нет уж. Ничего такого он не желает! Ему давно и хорошо известно: цена привязанности в их жизни — боль. Боль и смерть. Поэтому нельзя ни привязываться самому, ни допустить, чтобы она…

Ох, проклятье!

«Нет, нет, ничего страшного. Мне показалось. Она просто беспокоилась обо мне — так же, как и о любом из моих товарищей. А я… А что со мной не так? Был рассеянным, ошибался на Охоте? Ну и что, это просто усталость, я уже так давно не отдыхал как следует. Высплюсь — и всё пройдёт».

Эмили проводила его в комнатку под самой крышей, где стояли сундуки с одеждой. Ушла и вернулась минут через десять, постучала в дверь: «Могу я войти?»

— Да, входите, пожалуйста, — отозвался Ферн, который уже переоделся и разглядывал свой плащ, прикидывая, как отчистить с него кровь.

Эмили боком протиснулась в дверь, неся на дощечке миску, кружку и ломоть хлеба.

— Вот, перекусите, — сказала она. — Простите, у нас закончилось всё, кроме крупы.

— Спасибо огромное, — Ферн с благодарностью принял дощечку. — Умираю от голода.

— Когда поедите, оставьте посуду здесь, а сами можете отдохнуть в моей комнате, — сказала девушка. — Дверь напротив. Боюсь, это единственная комната, где есть что-то вроде постели, кроме лазарета, но там все тюфяки заняты…

— В вашей? — ошеломлённо переспросил Ферн. — А это… Удобно?

— А что такого? — удивилась Эмили. — Я всё равно до позднего вечера туда не пойду. Столько дел! Я или внизу, с Агатой, или в комнатах лазарета. Ох, — она развела руками, — я вот только сейчас сообразила: надо будет освободить ещё пару комнат для тех Охотников, кто захочет здесь отдохнуть. Горожане-то предпочитают не спать всю ночь, разговаривают, подбадривают друг друга…

— Я могу просто лечь на пол, — слабо возразил Охотник. Его и так уже давно клонило в сон, и он понимал, что после еды усталость просто свалит его с ног на месте.