Конечно, верно. Эмили! Это имя не так-то просто забыть. Слишком сильно оно напоминает…
Нет! Нельзя об этом думать. Нельзя вспоминать!
Столько сил затрачено на то, чтобы уничтожить и похоронить воспоминания, и нельзя позволить какому-то незначительному эпизоду вновь выпустить на волю этих призраков.
Нет больше на свете Корнелиуса Ламотта. И Элис Ламотт тоже больше нет. А может, её и не было никогда?..
Довольно долго после этого Ферн не появлялся в часовне Идона — вспышка чумы Зверя в Хемвике, где и без того проблем хватало, вынудила фактически переселиться в тот район. О спасённой девушке он не вспоминал, как и о десятках тех, что были до неё. И сам удивился, какой радостью отозвался в сердце звук знакомого (неужели всё-таки запомнил?) голоса, встретившего сразу за порогом часовни: «Доброго дня вам, сэр…»
Она совершенно оправилась от ран. Похудела, лицо заострилось. Одежда хранила следы аккуратных, но многочисленных штопок. Ферн смутно удивился сам себе: к чему он подмечает такие детали в облике малознакомого человека?
Наивная просьба. Помочь привести в порядок трость-хлыст, чтобы Эмили могла выходить в город за припасами. Трость-хлыст… Ферн мысленно выругался. Он и сам не слишком хорошо умел обращаться с этим хитроумным инструментом для Охоты. Но никакое другое оружие из арсенала Охотников не подойдёт Эмили — по меньшей мере пока она не станет хоть чуточку сильнее: и пилы, и мечи слишком тяжелы для её тонких изящных рук. А значит, надо принести ей из мастерской трость, которую когда-то сделал Герман для подруги леди Марии — аристократки Генриетты: лёгкую и изящную, но от этого не менее смертоносную. Впоследствии Генриетта отлично управлялась с молотом-мечом…
Эмили оказалась старательной ученицей. Хотя приёмы давались ей не без труда, но всё же уже после первого полуторачасового занятия Ферн убедился, что вполне может оставить её на несколько дней без присмотра — пусть практикуется, оттачивает навыки, а он потом придёт и проверит. И ушёл — вновь нырнул в кровавый водоворот Охоты за порогом часовни.
А там почему-то не выходило полностью сосредоточиться на выслеживании и истреблении чудовищ. Неотвязно царапалась в сознании мысль: а не решила ли его новая ученица, что уже достаточно запомнила, чтобы вооружиться тростью и выйти на улицу?
Нет, не так уж она глупа. Никуда она не пойдёт.
А вдруг?.. Если у них с Агатой закончатся припасы… Насколько Ферн успел понять характер Эмили — она не задумываясь выйдет на улицу даже ночью, если ей нечем будет накормить укрывшихся в часовне детей или вылечить больную старушку. А это значит…
Не мог, никак не мог он позволить себе бросить всё и помчаться в часовню Идона! В кварталах, примыкающих к Соборному округу с противоположной стороны, творился настоящий кошмар. Ферн потерял счёт времени, убитым чудовищам… И погибшим товарищам. Судя по всплеску числа заражённых чумой Зверя, близилась Ночь Охоты. А она… а эта блаженная, возможно, в одиночку бродит сейчас где-то по улицам Ярнама!
Опасно, опасно… Во время Охоты нельзя отвлекаться на посторонние мысли. Ферн едва не пропустил несколько ударов, после которых он уже точно не смог бы добраться до часовни. Нет, надо как-то проведать, проверить…
Но не бросишь же товарищей!
Чудовищ на улицах ещё слишком много. А Охотников — с каждой минутой всё меньше и меньше.
Ферн с коротким рычанием бросился в очередную тёмную подворотню, где мелькнул силуэт ликантропа.
Когда всё было кончено, он сначала помог раненым товарищам добраться до мастерской. Сам он был невредим, даже шприцы с кровью ни разу не пришлось применять — всё раздал другим Охотникам, которым крепко досталось. Но на лечение всех раненых крови не хватило, и пришлось тащить нескольких человек на себе, то ругаясь, то молясь милосердным Великим, чтобы товарищи не умерли по дороге.
Убедившись, что все члены отряда в безопасности, Ферн, отмахнувшись от вопросов дежурного по мастерской, бросился по лестнице к переходу в другое здание, при помощи лифта связанное с самой часовней. Слава Идону, что тут недалеко!
И даже не подумал, какое впечатление произведёт его вид на обитателей часовни. Впору оказалось порадоваться, что Агата слеп — его, обладающего такой силой сострадания, точно хватил бы удар, когда Ферн, с головы до ног покрытый кровью, в разорванной и опалённой одежде вывалился из прохода, ведущего к лифту, и заозирался как безумный, тяжело дыша.
— Ферн! — зазвенел в гулкой тишине часовни отчаянный крик. Охотник с трудом сфокусировал взгляд на несущемся к нему силуэте — в дрожащем свете и дыму свечей перед глазами всё плыло. — Вы… Вы ранены? Вам нужна кровь? Сейчас, сейчас… — Эмили, резко остановившись перед Ферном, протянула к нему руки, но тут же крутнулась на месте и бросилась в угол, где стоял сундучок с запасами крови.
— Нет, нет, я не ранен! — поспешно сказал Охотник. — Это всё… Это просто кровь чудовищ. А вы… С вами всё в порядке?
Эмили так же резко развернулась в обратную сторону.
