Пошатываясь, Ферн вышел из залитой кровью кельи Брадора и остановился в дверном проёме. Споткнувшись, хотел было уцепиться за косяк, но обе руки оказались заняты: правая сжимала рукоять верного меча, с клинка которого капала кровь; а в левой Охотник держал, неуверенно и будто бы с опаской, странного вида булаву: короткую, на вид не слишком-то опасную. Кровопускатель не внушает ужаса… До тех пор, пока не напьётся проклятой, горящей крови хозяина.
Ферн постоял несколько мгновений, невидяще глядя вперёд, и медленно зашагал вверх по лестнице. У него здесь оставалось ещё одно незавершённое дело. Запертая камера в начале длинного коридора… И доносящиеся из-за двери глухой ритмичный стук и сбивчивое горячечное бормотание:
«Это моя судьба. Я приму её как должное. Все вы будете свободны. А для меня Кошмар только начинается».
— Идон всевидящий… — пробормотала Эмили, заглядывая в очередную палату Зала исследований, где, привязанные к кушеткам, корчились и страшно кричали пациенты с уродливо раздутыми головами. — Юри… Это всё так и выглядело? На самом деле?..
— Ещё и не так, — мрачно ответила бывшая служительница Хора. — Тут всё ещё весьма… Благопристойно. Похоже, Амигдалы и вправду решили пощадить твои нервы.
— Да уж… Мне и этого достаточно, чтобы больше не думать о Церкви Исцеления ничего хорошего.
— Вот и не думай… — Юри выпустила в дверь палаты облако Розмарина, и бьющиеся и стонущие пациенты через несколько мгновений затихли. — Надеюсь, для них всё закончилось, — пробормотала она. — Идёмте дальше. Нам надо попасть в Астральную часовую башню.
— Так ты знаешь, куда здесь идти? — спросила Маргарет. — Ты бывала здесь раньше?
— Нет, не бывала, — отозвалась Юри. — Я просто иду туда, где, как я думаю, может лежать путь к источнику этого Кошмара.
— А откуда ты знаешь, что является его источником?
— Я могу только предполагать. — Юри мимоходом расправилась с буйным пациентом, который выскочил на них из очередной палаты, угрожающе размахивая штативом от капельницы. — Одним из самых постыдных деяний Церкви и Бюргенверта было истребление жителей Рыбацкой деревни и надругательство над трупом Великой Матери Кос. И, думаю, я не ошибусь, если скажу, что это и есть Кошмар того, кто после этих событий оставил Охоту и мастерскую и присоединился к исследованиям Белой Церкви. Точнее, вернулся к ним.
— Леди Мария? — взволнованно спросила Маргарет.
— Думаю, да. А её кабинет в то время, когда она перешла работать в клинику-лабораторию, находился как раз в Астральной башне.
— Я много слышала о ней, — глухо сказала Маргарет. — Она была… Наставницей Людвига, когда он только поступил в мастерскую. Сама я не была с ней знакома, но догадываюсь, что она — очень искусная Охотница, и я вряд ли справлюсь с ней, если она захочет помешать нам пройти дальше.
— А она захочет, почему-то я не сомневаюсь, — усмехнулась Юри. — Ну что ж, будем действовать по обстановке. Вдвоём, думаю, справимся.
— Втроём, — вставила Эмили.
Юри грозно глянула на неё.
— Вот уж без беременных мы как-нибудь обойдёмся! Держись за спиной и не лезь в заварушки!
— Ладно, ладно, — буркнула Эмили, отставая на шаг от старшей напарницы. Маргарет поравнялась с ней, легонько толкнула локтем и скорчила сочувствующую гримаску — «Ох уж эти тётушки!» Эмили благодарно улыбнулась ученице легендарного церковного убийцы. В последние пару часов Маргарет наконец немного ожила, начала реагировать на реплики спутниц и иногда даже отвечать. После разговора с Агнетой она ещё долго выглядела не просто подавленной, а раздавленной, разбитой, уничтоженной. Шагала молча, сжав в линию бледные бескровные губы, сухие холодные глаза смотрели прямо и колко — но Эмили видела, какое пламя бушует за этой ледяной маской.
Узнать о себе такое — и само по себе ужасно. А вдобавок узнать, какую боль это причинило наставнику-напарнику, которого Маргарет любила как отца — вот это истинный Кошмар… Сердце Эмили разрывалось от сопереживания, но подойти и попытаться как-то поддержать новую знакомую девушка не решилась — Маргарет и так едва сдерживала слёзы, и проявление сочувствия могло разрушить с трудом возведённую стену самообладания. Эмили не хотела смущать Охотницу — та явно стыдилась прилюдных проявлений чувств, — и только время от времени перехватывала её взгляд, пытаясь хотя бы так выразить то, что не могла высказать словами.
— Можно предположить, что тот Охотник, который упокоил Людвига, сделал то же самое и для леди Марии, — тихо заметила Маргарет. — И мы просто пройдём дальше по его следам.
