Невозможное (СИ) полностью

Те, кто умер здесь, — обрели ли они покой? Их ли тени скитаются по улицам, прячутся в полусгнивших постройках, молятся покинувшей их Матери Кос в пещере, ведущей на побережье? Или это лишь тени совести и страха их убийц?..

«Если бы не страх, смерть никто бы не оплакивал».

Рыбацкая деревня. Обитель горя, обитель страха.

Средоточие Кошмара находится именно здесь. И путь Охотника закончится здесь.

Это место могло свести с ума кого угодно: через какое-то время начинало казаться, что в твоей жизни никогда и не было ничего иного, кроме этого низкого неба, затянутого серыми тучами, непрерывного монотонного шороха дождя и поскрипывания сгнивших досок, запахов сырости, гнилого дерева и рыбы. И с неба на тебя всегда смотрело словно бы подёрнутое серой плесенью бледно-жёлтое светило, не похожее ни на солнце, ни на луну.

Видя человека, одетого как Охотник и вооружённого как Охотник, местные обитатели не раздумывая бросались в бой. Они даже в посмертии пытались защитить свои дома, свой маленький мир, который столько веков берегла Великая Мать Кос, Мать Моря. Ферн убивал их, но меч его направляли не ненависть и отвращение, а сострадание и желание хотя бы отчасти восстановить справедливость: он не хотел причинять им боль, он уже не видел в них чудовищ — лишь иных людей; но всё же надеялся, что сможет подарить покой их неприкаянным душам.

…Здесь пахло солью, рыбой и гниющими водорослями. Кровью — не пахло.

Ферн медленно шёл по главной улице деревушки, заваленной трупами рыболюдей и их питомцев — рыбоголовых псов, отважно бросавшихся на защиту хозяев. С клинка Охотника капала бледная кровь. Кровь Сородичей космического Рода. Мать Кос вскормила жителей деревни своей кровью, признала своими детьми, и они породнились с Космосом. А Великие, в отличие от людей, не убивают, а защищают тех, кто им родня по крови…

То и дело, взвихряя застилающую сознание пелену ужаса и безысходности, порывами стылого ветра налетали чужие эмоции: злоба и едва ли не ненависть, азарт, пьянящее чувство эйфории от вида разбрызгивающейся крови…

Ферн остановился, покачнулся и рухнул на колени. С неожиданным для себя отвращением отбросив меч, он схватился за голову и застонал.

— Это неправда… Неправда!

— Богохульные убийцы… Изверги, одуревшие от крови… — вторил ему шёпот волхва, последнего из сохранивших разум обитателей деревушки. Этот тихий хриплый голос будто въелся в сознание, как пронизывающая сырость и запах моря впитались в одежду и, казалось, даже в кожу и кости.

— Милосердия для бедного, сморщенного дитя… — молил волхв, протягивая к Охотнику тощие руки с искривлёнными пальцами, будто поросшими кристаллами соли. — Искупление для грешников… Гневом Матери Кос…

— Что я должен сделать? — в ужасе спрашивал Ферн, но волхв, более не обращая на него внимания, ковылял дальше вдоль кромки воды, что-то бормоча, вздыхая и всхлипывая.

— Дитя Кос… Все вы здесь были её детьми… — глухо бормотал Ферн, изо всех сил стискивая голову — ему казалось, что стенания и шёпоты убитых жителей деревни, как извивающиеся паразиты, вползают в его мозг через уши, глаза, ноздри… — Милосердия для несчастного дитя… Вернуть его морю, вернуть его матери… Ярнам… Они и с тобой это сделали… Идон, почему?.. Как ты мог допустить?

Пошатываясь, Охотник поднялся на ноги, подобрал меч и двинулся дальше.

«Не у каждого свой Кошмар. Этот — общий для всех Охотников. Жажда крови, жажда знаний. Так ли велика разница?..»

В покосившейся хижине у маяка Ферн нашёл старую потускневшую от сырости лампу и так обрадовался ей, как привету от Куклы, что не сразу заметил груду тряпья у стены.

Очень знакомого тряпья…

В луже крови. Красной человеческой крови.

— Саймон?! — Охотник бросился к этой груде и упал на колени. Прогнившие доски жалобно скрипнули. Лежащий на полу человек слабо пошевелился.

— А, это ты… — едва слышно проговорил он. — Ох, боюсь… Я всё испортил…

Ферн осторожно перевернул Саймона на спину — и оцепенел. Грудь и живот бывшего наблюдателя Церкви будто бы рвали когтями несколько ликантропов разом — сплошь кровавая мешанина из плоти и обрывков ткани.

— Кто тебя так?.. — выдохнул Ферн, борясь с дурнотой. Он многое повидал за семь лет Охоты, но раньше всегда под рукой была исцеляющая Кровь, которая могла заживить и не такие раны. Но не здесь, не в Кошмаре…