Мишель предложилъ миссъ Севернъ почитать ей вслухъ, и эта мысль ее восхитила, но при слов романъ она сдлала гримасу.
— Разв вы любите романы? — спросила она.
— Да, иногда, какъ отдыхъ, когда они хорошо написаны и когда они не совершенно лишены идей.
— Я, когда мн нужны идеи, какъ вы говорите, я ихъ ищу не въ романахъ, а когда мн нужна болтовня, я ее въ достаточной мр нахожу въ свт, чтобы не искать ее въ другомъ мст. Остаются описанія чувствъ…
— Ну?
— Ну, когда я думаю, что они вымышленныя, они меня не интересуютъ, а если бы я могла предположить, что они правдивы, что авторъ разсказываетъ свою интимную жизнь или по крайней мр о своемъ сердц, я бы стала его еще боле порицать за подобные разсказы ради угожденія мн.
— Почему? — спросила развеселенная Колетта.
— Потому что я думаю, когда имешь подобныя воспоминанія, гораздо лучше длаешь, сохраняя ихъ про себя глубоко скрытыми. Вотъ.
Г-жа Фовель искренно смялась.
— Тогда что же читать? — спросилъ тихо Мишель. — Скажите мн, какую вы сами читали книгу, я буду продолжать съ той страницы, на которой вы остановились.
— „Разсказы изъ „Временъ Меровинговъ“ Огюстена Тьерри, — отвтила спокойно миссъ Севернъ.
— Это тебя не усыпляетъ? — воскликнула съ удивленіемъ Колетта.
— Усыпляетъ меня? Но это великолпно! Это цлый воскресшій міръ, съ которымъ все переживаешь. Живешь среди этихъ исчезнувшихъ созданій, познаешь, видишь, понимаешь ихъ съ идеями ихъ времени. Это боле романтично, чмъ вс выдуманные романы, что касается приключеній, и однако, это настоящая жизнь. Вотъ какія книги я люблю.
Нельзя было заставить ее измнить свое мнніе. Колетта ршила, что Занночка была рождена, чтобы выйти замужъ за историка, и Мишель прочелъ книгу, вызывавшую такое восхищеніе. Но временами г-жа Фовель просила пощады; тогда молодой человкъ откладывалъ книгу и начинали разговаривать втроемъ; затмъ Низетта, вся розовая и влажная отъ бготни въ саду, пришла посидть на колняхъ Сюзанны, добиваясь отъ нея ласкъ, а отъ Мишеля сказки, „такой длинной, которая продолжалась бы до того дня, который наступитъ за посл-завтра“. Мишель скромно сознался, что онъ не знаетъ такой длинной исторіи, но предложилъ разсказать боле короткую, и предложеніе было принято. Его разсказъ былъ чмъ-то въ род дтской и очень забавной пародіи на одинъ эпизодъ изъ „Времени Меровинговъ“, приспособленный для пониманія Низетты.
Малютка, со скрещенными вокругъ шеи миссъ Севернъ руками, съ головой, слегка опрокинутой на грудь кузины, смялась взрывами, и иногда Сюзанна и Колетта, пораженныя какимъ-нибудь удачнымъ мстомъ пародіи, заражались этимъ дтскимъ смхомъ.
Конечно, это время заключенія было пріятно, такъ пріятно, что Сюзи, счастливая, чувствуя себя еще немного усталой, немного слабой — о! очень немного — не стремилась выходить, хотя докторъ ей это разршалъ.
На четвертый день Мишель получилъ разршеніе читать стихи и въ продолженіе боле часа онъ переходилъ съ „Nouvelles po'esies“ Мюссе къ „Vie int'erieure“или къ „Jeunes Filles“ Сюлли Прюд’ома, отъ Jntimit'es Коппе къ „Bonne Chanson“ Верлэна и къ „Pr'eludes“ Анри де Ренье, выбирая въ этихъ сборникахъ очень изящные стихи, не пламенные, однако, полные трогательнаго, сильнаго и сдержаннаго трепета, т стихи, которые можно читать въ лучшій моментъ любви, который вдь не тотъ, когда говорятъ: „ я тебя люблю“.
Мишель читалъ хорошо; благодаря застнчивости, онъ сохранялъ большую простоту интонаціи, но прекрасныя глубокія ноты его голоса замняли мастерство боле искусной дикціи.
Сначала Сюзанна слушала съ какимъ-то улыбающимся скептицизмомъ, затмъ съ неожиданнымъ для нея удовольствіемъ, наконецъ очарованіе покорило ее всю. Теперь она отдавалась все боле новымъ впечатлніямъ, удивленная тмъ, что она раньше такъ мало искала знакомства съ этимъ міромъ чудныхъ созвучій, глубокихъ идей и правдивыхъ чувствъ или, можетъ быть, она не умла до этого дня въ немъ разобраться за отсутствіемъ направляющей руки.
Около 4 часовъ пришли звать Колетту, которая сошла внизъ, чтобы принять г-на Понмори и его сыновей; тогда Мишель сказалъ:
— Хотите я вамъ прочту вещь, которую люблю до страданія, каждый стихъ которой, какъ будто владетъ фиброй моего существа? Я вамъ не стану читать всей вещи; въ сущности я немного боюсь проникающаго ея настроенія; въ часы печали я часто открываю книгу на этой страниц; тогда меня страшатъ собственныя переживанія. Я не рожденъ съ душою пессимиста, я остерегался въ самые тягостные моменты моей жизни плнительныхъ и болзненныхъ идей, составляющихъ сладость, диллетантизмъ скорби. Но эти стихи имютъ для меня могущественное очарованіе; я не могу выразить, что они заставляютъ меня испытывать восхитительнаго и ужаснаго…
— Читайте… — тихо сказала молодая двушка.
Тогда, открывъ „Les Destin'es“ [34], онъ прочелъ нисколько строфъ изъ „Maison du Berger“ т, гд поэтъ оплакиваетъ то, что проходитъ, чего „никогда не увидишь два раза“, строфы, гд его мысль, отрываясь отъ печальнаго созерцанія вещей, переносится на любимую женщину, въ плнительныхъ и убаюкивающихъ стихахъ.
„Но ты, не хочешь ли ты, безпечная путешественница,
