„Грезить на моемъ плеч, склонившись къ нему твоимъ челомъ?
„Приди съ мирнаго порога катящагося дома
„Созерцать тхъ, которые прошли и которые пройдутъ.
„Картины человческой жизни, дары чистаго генія,
„Оживутъ для тебя, когда передъ нашей дверью
„Будутъ разстилаться обширныя безмолвныя пространства“.
Съ полузакрытыми вками, съ головой, склоненной на спинку кресла, въ которомъ она сидла, Сюзанна благоговйно удерживала въ памяти этотъ великій горестный вздохъ благородной гордой души, но, притягиваемые непреодолимой силой, глаза Мишеля покинули страницу и внезапно остановились на ней. Безотчетно онъ чувствовалъ, что въ эту минуту — первую можетъ быть — онъ и она понимали другъ друга… Молчаніе длилось едва нсколько секундъ. Онъ не смлъ говорить, угнетаемый сомнніями, боясь ошибиться, смущаемый нелпыми мыслями…
Не слыша боле его голоса, молодая двушка приподняла отяжелвшія вки, встртила взглядъ, ласка котораго ее обволакивала, и тихо опустила свой.
— Нтъ, — сказала она, какъ бы отвчая на свою мысль, — у васъ душа не пессимиста. Это не настоящіе пессимисты, т, которые возмущаются противъ жизни: они ожидаютъ чего нибудь отъ нея, врятъ въ счастье. Вы въ него врите…
— А вы? — спросилъ онъ совсмъ тихо.
— Я, я въ него врю, — прошептала она, — я въ него врю всмъ своимъ сердцемъ…
Но въ дверь легко постучали.
— Подруг можно? — спросилъ нжный голосъ.
— Это вы, м-ль, входите же, пожалуйста! — воскликнулъ Треморъ, принимая съ похвальнымъ усиліемъ тонъ человка, обрадованнаго сюрпризомъ.
Въ полуоткрытую дверь Симона просовывала свою темную головку, затмъ появилась вся.
— Вы пріхали одна, м-ль? — спросилъ Мишель черезъ минуту.
— Тереза дома, еще къ сожалнію больная. Я здсь съ Жакомъ. Я его оставила въ оранжере съ г-мъ и г-жей Фовель и съ Понмори.
— Я пойду къ нимъ, — сказалъ молодой человкъ.
И онъ вышелъ, столкнувшись въ дверяхъ съ Антуанеттой, несшей чай.
Пришедшая въ себя отъ смущенія, вызваннаго внезапнымъ появленіемъ Симоны, Сюзанна была поражена немного сроватой блдностью, покрывавшей лицо молодой двушки и искажавшей его обыкновенное выраженіе.
— Ужъ не были ли вы больны, Симона? — спросила она. — Можно было бы сказать…
Но Симона живо перебила фразу.
— Совсмъ нтъ! — воскликнула она.
Затмъ, пользуясь первымъ предлогомъ, чтобы говорить о чемъ нибудь другомъ и измнить теченіе мыслей Сюзанны, она указала на письма, принесенныя только что Антуанеттой и которыя лежали еще на поднос.
— Сюзи, пожалуйста, — сказала она.
— У меня будетъ еще время, — возразила миссъ Севернъ, — я получаю письма только изъ магазиновъ… Вчера я получила извстіе отъ Бетюновъ, прізжающихъ сегодня вечеромъ. Я предпочитаю лучше поговорить.
— Какая вы милая, — сказала Симона Шазе съ немного принужденной веселостью. — Тогда позвольте васъ поздравить, у васъ великолпный видъ! Тереза будетъ очень довольна! Ахъ! какъ вы насъ напугали, злая Сюзи!
Эта тема была обширно развита, въ то время какъ Сюзанна угощала чаемъ и пирожными. Затмъ Симона наклонилась и подняла маленькій томикъ, соскользнувшій на коверъ.
— Что вы читали? Ахъ! Мюссе!
— Потрудитесь-ка не трогать этого, м-ль Симона, — воскликнула, смясь, Сюзанна. — Мюссе не для маленькихъ двочекъ! Онъ хорошъ для взрослыхъ барышень… какъ я! И еще если ихъ женихъ имъ его разршаетъ.
— Но есть вещи изъ Мюссе, которыя я знаю, Сюзанна. „La Nuit de Mai, Lucie”, „Ninon“…
— Скажите пожалуйста! я думала, что къ вашему чтенію относятся строже.
— Тереза — да, немного… но это не Тереза читала мн Мюссе, — поправилась молодая двушка, красня.
— Ну-ка, ну, кто же? — сказала развеселившаяся Сюзанна.
Но тотчасъ же глаза м-ль Шазе стали влажны, и неожиданно, положивъ голову на плечо Сюзанны, бдное дитя залилось слезами.
— Ахъ! Сюзи, Сюзи, у меня большое горе!
„Ршительно, я обречена на роли наперсницъ“, — подумала Сюзи.
Она поцловала Симону, затмъ принялась ее мило бранить, вытирая бдные, распухшіе глаза.
— Послушайте, Симона, моя маленькая Симона… что васъ такъ приводитъ въ отчаяніе? Разв вы не имете ко мн доврія?
— О! конечно, да.
— Тогда говорите, говорите откровенно, вмсто того, чтобы плакать. Тайну такъ тяжело нести одной!
Симона грустно улыбнулась.
— Я вамъ скажу… Это довольно трудно… но я… ахъ! это даже очень трудно!
— Хотите, я вамъ помогу? Дло идетъ объ одномъ молодомъ человк…
— Ахъ! Сюзи, какъ вы хорошо угадываете! — воскликнула молодая двушка.
— Этотъ молодой человкъ, это тотъ, который съ вами танцовалъ на балу въ Шеснэ, это тотъ, который вамъ читалъ „Luit de Mai“ и „Ninon“ это Поль Рео, чтобы его не называть.
— Да.
— Это не причина прятать ваши глаза, Симона, онъ васъ очень любитъ, этотъ бдный Поль, и вы… вы его тоже немного любите, не такъ ли? Вотъ начало исторіи. Теперь я васъ слушаю.
Молодая двушка удержала слезы, совсмъ готовыя политься вновь.
— О, Сюзанна, она печальна, исторія! Въ тотъ день, когда вы упали, Поль мн сказалъ, что… что онъ…
— Что онъ васъ любитъ?
