- Понимаете, Алла Викторовна, я собираю материал для статьи в альманах о воинах-интернационалистах, которые проявили себя еще как литераторы...ээ... - Саша замялась на какое-то время, - но когда вы мне сказали, что Алексея уже нет, то я, честно говоря, растерялась. А потом подумала, если вы нам расскажете о сыне, то будет здорово...
Женщина при этих словах перевела взгляд на Дашу, и журналистка поспешила пояснить:
- Это моя помощница. Зовут Даша, - она одарила свою работодательницу лучезарной улыбкой и с серьезным видом добавила:
- Большая почитательница таланта вашего сына.
У Даши вытянулось лицо от подобной наглости. Она почувствовала, как лицо ее вспыхнуло. Но Алла Викторовна едва заметно улыбнулась и пожала плечами:
- Не знаю, девушки, чем я смогу вам помочь. Дело в том, что мой Лешенька никогда не был, как вы говорите, воином-интернационалистом. Он человек совсем не военный, ни по профессии, ни по складу своего характера. Да и писателем никогда не стремился стать.
Повисла неловкая пауза. Даша готова была провалиться сквозь землю. Зачем только она поехала сюда? Даша уставилась в пол, предоставив своей новоиспеченной "начальнице" выкручиваться самой из сложившейся неловкой ситуации.
Журналистка Кузнецова сцепила пальцы и вытянула трубочкой губы.
- Получается, что меня ввели в заблуждение в "сообществе ястребов". Алла Викторовна, но вы ведь не станете отрицать, что Алексей делал пробы выразить свои чувства на бумаге?
- Извините, - решила вмешаться Даша. - Мне пришлось как-то прочитать рассказ "Можно я помолчу у тебя". Подписан он был - Алексей Батурин. Вот мы и решили с Сашей... Знаете, на меня рассказ произвел неизгладимое впечатление. Понимаю, что выразилась шаблоном, но, честное слово, это так здорово написано. Я вряд ли подходящие слова сейчас найду.
Алла Викторовна приложила пальцы к уголкам глаз и кивнула.
- Да, конечно. Я знаю этот рассказ. Не очень гладко написан. Но там - правда. Все так и было, как написано.
Она задумчиво посмотрела в сторону окна, затем перевела взгляд на гостей и грустно улыбнулась:
- Мой Алеша был врачом. Он никогда не воевал, он лечил местных жителей, а потом, когда начались боевые действия, уже стало опасно оставаться в этой стране. Но он не захотел возвращаться домой и остался там, в глухом селе, куда, бывало, долетали снаряды. Туда свозили раненых, и он их лечил. Кто они - враги или друзья - Алексей не разбирал, лечил всех. Там же сам получил несколько ранений. Вот так...
У Даши опять застрял в горле ком, которым она давилась, но не могла позволить себе прокашляться вслух и лишь незаметно сглатывала.
- А кто тот художник, про которого он писал? - тихо спросила она.
Алла Викторовна подняла взгляд на стену, где висели картины в простых, тонких белых рамках.
- Их писал мой Алеша. Это как раз то, о чем вы, Дашенька, читали в том рассказе. Рисованием он увлекался с самого детства, и я уверена, что если бы он не стал врачом, то обязательно был бы художником.
Даша посмотрела на пейзажи. На трех из них были изображены наши поры года. И лето с буйной зеленью и солнцем, и снежно-голубые сугробы с запорошенными снегом елями, и сонная, пестрая осень. Весны не было. При взгляде на четвертую по счету картину, висевшую особняком, у Даши в душе все затрепетало. Вот они - ребристые барханы, белые пески, почти незаметно переходящие в такое же белесое небо.
Она поднялась и подошла ближе. Даша не была большим знатоком живописи, но картины Батурина, как и его рассказ, были очень правдивы и эмоциональны.
- Мне почему-то кажется, что эта чужая, такая скупая на краски природа, была очень близка и дорога Алексею. Или я ошибаюсь? - спросила она, обернувшись к матери Батурина
Нахмурив брови, женщина, словно нехотя, произнесла:
- Нет, все так и есть. Наверное, я никогда не пойму этого. Не смогу принять. Мне очень тяжело становится, когда я начинаю что-то для себя анализировать, пытаться оправдать что ли это его решение.
Алла Викторовна отвернулась на пару секунд, затем поднялась и всплеснула руками:
- Девочки! Что же это я совсем заболталась! Давайте вас чаем хотя бы напою?
- Спасибо огромное, Алла Викторовна! - Саша приложила руки к груди. - Но у нас, к сожалению, совсем времени нет. Еще на сегодня несколько встреч намечено, так что...
Даша подошла к женщине и с грустной улыбкой сказала:
- Спасибо вам, что уделили нам время. Для меня это очень важно было... Прочитав рассказ, а теперь еще и увидев картины, я, поверьте, начинаю понимать вашего сына, как если бы лично с ним познакомилась.
Алла Викторовна смотрела на Дашу, не отрывая взгляда, и ничего не говорила, как будто что-то обдумывая про себя. Она проводила их до дверей. Когда журналистка переступила уже порог, она неожиданно тронула Дашу за рукав.
- Мне кажется, что вы хотели что-то спросить у меня об Алексее, но так и не отважились. Ведь так?
Даша облизнула внезапно пересохшие губы и неуверенно ответила:
- Если честно - хотела. Только вы сказали, что Алексей там был один. А я думала, что с ним мог быть кто-то из нашего города.
