Дашу раздражало сейчас такое непонимание или нежелание понять со стороны ее помощницы. Возможно, это был лишь этакий профессиональный скепсис. В итоге Даша с обиженным выражением лица уставилась себе под ноги. Саша закатила глаза и начала старательно накручивать волосы на палец: с начальством не поспоришь...
Наконец журналистка негромко кашлянула и спросила:
- Так, может, мы... того, - она вытащила палец из локона и ткнула им в лобовое стекло, - рванем к его родне? Глядишь, хоть что-то разузнаем.
- К родне? - Даша медленно повернулась всем телом к журналистке. - А ты знаешь, где ее найти?
- Чего мне искать? Я уже с ними говорила. А что вы так на меня смотрите, Дарья Михайловна? Я свой хлеб даром не жую.
Даша пристегнула ремень безопасности, хлопнула Сашу по плечу.
- Так чего стоим? Поехали.
Саша повернула ключ зажигания, и вскоре они уже неслись по улицам в сторону окраины.
- Как тебе удалось найти адрес этих людей?
- Обыкновенно. В их, так сказать, штабе. Они там все повернуты на войнушках. Свое сообщество величают штабом. При этом утверждают, что ненавидят воевать.
- Считаешь это странным? Я знаю одного деда из того дома, где я снимала квартиру. Старый совсем дедуля, воевал с немцами. Так вот он все время, сидя у подъезда на лавочке, что-то рассказывал про войну, все теперешние события сравнивал с тем, как было в войну и после войны, всегда смотрел фильмы военные, и всегда нещадно ругался и проклинал то время.
- Это сложно все. Нам не понять тех людей. Тем более что война тогда и теперешние войны - две большие разницы. Мне как-то пришлось разговаривать с одним афганцем, отцом моей школьной подруги, так он говорил, что очень трудно не там, а здесь, куда ты вернулся после войны. Там они живут на уровне инстинктов, как хищники, а в мирной жизни потом никак не могут себя найти. Там они были настоящими мужчинами - смелыми, отважными, не знающими, порой, страха. А здесь, в мирной жизни, для них все по-другому, потому что мыслить надо уже другими категориями, действовать совсем иначе. Вот и случаются у многих депрессии, алкоголизм, суициды и прочая фигня.
- Ну, а некоторые, как ты видишь, в писательство ударились. Это, наверное, им помогает. Психологически, я имею в виду.
- Наверное. Только к писательству хоть какая способность нужна. Так вот за здорово живешь рассказ не состряпаешь. Это я как специалист говорю.
- Согласна, Саша. Тогда откуда их столько набралось? Богат на таланты наш город?
- Нет, там не только наши. Пара-тройка областей еще входит в этот союз ястребов.
- Это уже более логично. А то получался какой-то писательский синдром...
Они остановились у небольшого двухэтажного дома на два подъезда.
- А кто здесь живет? - спросила Даша, выходя из машины.
- Мать Батурина.
На душе у Даши стало тревожно, она представляла, насколько тяжело говорить матери про своего ушедшего из жизни сына. Когда они поднимались по старым скрипучим деревянным ступенькам на второй этаж, у нее дрожали колени.
- А ты уверена, что там захотят с нами разговаривать?
- Чего об этом думать? Сейчас и узнаем, - ответила журналистка и нажала кнопочку звонка рядом с обитой коричневым дерматином дверью.
- Только уговор - тему нашу я сама буду пробивать, - добавила она.
- В смысле?
- Рекомендую помалкивать. Можно со скорбным выражением лица. Я человек нейтральный, мне легче.
Ей пришлось еще несколько раз позвонить, прежде чем послышались шаркающие шаги и низкий женский голос спросил:
- Кто там?
- Алла Викторовна, это я, Александра. Сегодня вам звонила...
Щелкнул замок, и дверь немного приоткрылась.
- Заходи...
Шаги стали удаляться. Журналистка распахнула дверь и подтолкнула вперед себя Дашу.
- Давайте, давайте. Смелее...
В конце длинного коридора она увидела пожилую женщину с ажурным платком на плечах. Та махнула рукой у себя за спиной, приглашая следовать за ней, и скрылась в дверях комнаты.
- Здравствуйте еще раз, - с улыбкой сказала Саша, когда они вошли в небольшую, почти квадратную комнату, служившую, очевидно, гостиной. По одну сторону стояли два высоких, до потолка, книжных шкафа с темными стеклянными дверцами, по другую - диван с креслами, покрытые чехлами из серой ворсистой ткани. У окна располагался прямоугольный раздвижной стол и четыре стула. На стенах со светлыми обоями висело несколько картин, пейзажей. Про себя Даша отметила, что в таком доме, очень удручающего вида снаружи, была на удивление аккуратная и довольно уютная квартира.
- Располагайтесь, - сказала женщина, кивнув в сторону дивана. Сама же она устроилась на стуле. - Чем я могу вам помочь, Сашенька? - спросила она, едва они присели.
Лицо женщины поразило Дашу. Та сгорбленная спина и седые волосы, что она увидела в полутемном длинном коридоре, никак не вязались с моложавым, без морщин лицом и выразительными серо-голубыми глазами.
