«Вот тайна и разрешилась наконец», — подумал он. Странно только, что это так его угнетает. Много лет он знал Дакейраса, его красавицу-жену и дочек-двойняшек — и всегда чувствовал, что с этим горцем дело обстоит не так просто. Эта загадка не давала ему покоя и даже, возможно, поддерживала в нём жизнь, между тем как почти все его сверстники уже переселились в мир иной.
Дакейрас мог быть кем угодно — и дворянином, отказавшимся от почестей и богатства, и беглецом, спасающимся от готирской тирании. А теперь всё прояснилось. Дакейрас — легендарный Нездешний, убивший Ниаллада, сына короля Ориена. Он же — герой, вернувший дренаям бронзовые доспехи, благодаря чему народ одержал победу над жестокими вагрийскими захватчиками.
Старик вздохнул. Над чем ему размышлять теперь, чтобы скоротать время в ожидании неминуемой смерти?
Он услышал, как встала у себя в комнате Мириэль. Она вошла в горницу — высокая, стройная и совершенно нагая.
— Доброе утро, — весело сказала она. — Как спалось?
— Неплохо. Ты бы оделась, что ли. — Он произнёс это ворчливо, резче, чем намеревался. Не потому, что её нагота возбуждала его, — дело обстояло как раз наоборот. Её молодость и красота только усугубляли бремя гнетущих его лет. Она вернулась к себе, и он откинулся на спинку кресла. Когда же это желание умерло в нём? Кажется, впервые он заметил это в Мелеге, лет пятнадцать назад. Он выбрал себе пышную бабёнку, но так и не смог ничего, несмотря на все её умелые манипуляции. Утомившись наконец, она произнесла жестокие слова: «Дохлая птица из гнезда не взлетит».
Мириэль вышла к нему в узких серых штанах и рубашке из желтовато-белой шерсти.
— Так лучше, господин лудильщик?
Он заставил себя улыбнуться:
— Ты мне нравишься во всяком виде, но твоя нагота напоминает мне о том, чего уж нет, понимаешь?
— Понимаю, — ответила она, но он знал, что она смеётся над ним. Что она может понять, эта молодёжь? Девушка подтащила к огню стул и уселась на него верхом, положив локти на высокую спинку. — Ты говорил что-то о людях, которые охотятся за моим отцом. Расскажи мне о них.
— Они все опасны — и многих я не знаю. Но Морак-вентриец мне знаком. От него нет спасения, и мне сдаётся, что он не в своём уме.
— Какое оружие он предпочитает?
— Саблю и нож, но он и стрелок отменный. И очень скор — нападает с быстротой змеи. Способен убить кого угодно — мужчину, женщину, ребёнка, грудного младенца. У него прямо-таки дар к этому делу.
— Каков он из себя?
— Среднего роста, стройный. Любит зелёный цвет и носит массивное золотое кольцо с зелёным камнем — под цвет своих глаз, холодных и жёстких.
— Буду следить, не появится ли здесь такой.
— Если увидишь его, убей сразу. Но ты его не увидишь.
— Думаешь, он не придёт?
— Я этого не говорил. Лучше бы вам обоим уйти отсюда. Даже Нездешний не сможет победить всех, кто хочет его смерти.
— Ты недооцениваешь его, лудильщик.
— Ничего подобного. Просто я стар и знаю, как беспощадно к нам время. Когда-то и я был молод, проворен и силён. Но время медленно, как вода, что точит камень, отбирает у нас проворство и силу. Нездешний уже не юноша — а те, что за ним охотятся, находятся в полном расцвете лет.
Она кивнула и отвела взгляд.
— Значит, ты советуешь нам бежать?
— Да, и поселиться под чужим именем подальше отсюда.
— Расскажи мне о других.
И Ралис рассказал ей всё, что слышал о Белаше, Курайле, Сенте и прочих. Она выслушала его молча, лишь изредка задавая вопросы. Убедившись наконец, что больше ничего от старика не узнает, она поднялась.
— Я приготовлю тебе завтрак. Думаю, ты его заслужил.
— И что же ты почерпнула из моих рассказов?
— Врага нужно знать. Только знание обеспечивает победу.
Ралис промолчал.
Нездешний сидел высоко на дубе, на сколоченном из досок помосте, и смотрел на запад, где далеко над холмистой равниной маячили шпили Касиры. Милях в четырёх слева тянулась Кукурузная дорога, ведущая от Сентранской равнины на юг, к Дренану. Сейчас на ней почти не было движения — кукурузу уже убрали и ссыпали в амбары либо отправили на рынки в Машрапур и Вентрию. Все путники, которых он видел на дороге, ехали в Касиру или окрестные деревни.
Холодный ветер шуршал в листве, и Нездешний сидел тихо, роясь в хранилищах своей памяти. Повоевав в своё время с сатулами, он твёрдо усвоил одно: бездействующее войско обрекает себя на поражение. В Скельнских горах полно пещер и прочих укромных мест, но враги рано или поздно найдут его, ибо ему придётся охотиться ради пропитания, а стало быть, оставлять следы. Нет, солдат, которым он был когда-то, знает один путь к победе: нападение!
Но как, когда и, главное, на кого он должен нападать?
В Гильдию уже внесли плату за убийство. Даже если он найдёт заказчика и убьёт его сам, охота не прекратится.
Ветер усилился, и Нездешний поплотнее запахнулся в подбитый мехом плащ. Пробег дался ему тяжело — стареющие мускулы ныли, лёгкие жгло, и сердце стучало, как барабан. Вытянув правую ногу, он потёр горящую до сих пор икру, вспоминая всё, что знал о Гильдии.
