Кисуму закончил рисунок и спрятал его в кожаный саквояж. Мадзе Чау, жестом предложив ему второй стул, сказал:
— Мне думается, что, если бы оставшиеся разбойники не ударились в панику и не побежали, они могли бы тебя одолеть.
— Это так, — согласился Кисуму.
— И если бы охранники не напали на их резерв в тот же миг, те могли бы добежать до носилок и убить меня.
— Могли бы, — подтвердил воин.
— Но ты не считал это возможным?
— Я вообще об этом не думал.
Мадзе Чау подавил улыбку, но не мог не испытать глубокого удовлетворения. Кисуму — просто чудо. Идеальный попутчик. Он не мелет языком и не задаёт бесконечных вопросов. Он — воплощённая гармония. Вскоре им подали еду, и они в молчании поужинали.
— Пойду спать, — встав, объявил Мадзе Чау.
Кисуму тоже встал, заткнул меч за пояс и пошёл прочь из лагеря.
Капитан охраны, молодой Лю, осведомился с низким поклоном:
— Могу ли я узнать, господин, куда направился раджни?
— Полагаю, он хочет посмотреть, не следуют ли за нами разбойники.
— Не послать ли с ним нескольких человек, господин?
— Не думаю, чтобы он в них нуждался.
— Да, господин. — Лю ещё раз поклонился и попятился прочь.
— Ты хорошо проявил себя сегодня, Лю. Я скажу об этом твоему отцу, когда мы вернёмся.
— Благодарю вас, господин.
— Однако перед боем ты испугался, не так ли?
— Да, господин. Это было заметно?
— Боюсь, что да. Старайся лучше владеть своим лицом, если подобное опять повторится.
Дворец Серого Человека удивил и одновременно разочаровал Киву. Когда они подъехали к нему, уже стемнело. Дорога вывела их из густого леса на открытое место, а потом превратилась в широкую мощёную аллею, проложенную через аккуратно подстриженную лужайку. Фонтаны и статуи отсутствовали. Двое часовых с копьями расхаживали перед простым одноэтажным домом около двухсот футов длиной. Немногочисленные окна были темны. Свет шёл только от четырёх медных фонарей в белом мраморном портике. Мавзолей какой-то, подумала Кива.
Чёрные двери отворились, навстречу им вышли двое молодых слуг в серых ливреях. Усталая Кива спешилась. Слуги увели лошадей, и Серый Человек пригласил её в дом. Там их ждал пожилой человек — высокий, сутулый, седовласый и длиннолицый. На нём был шерстяной кафтан до пят, тоже серый, с красиво вышитой на плече чёрным шёлком эмблемой дерева.
— У вас усталый вид, господин, — сказал он, кланяясь Серому Человеку. — Я велю приготовить горячую ванну.
— Спасибо, Омри. Эта девушка будет работать у нас. Укажи ей комнату.
— Да, господин.
Не сказав больше ни слова, Серый Человек зашагал прочь по мощённому мрамором вестибюлю. Весь остаток пути от руин он почти не разговаривал, и Кива опасалась, что сказала или сделала что-то, вызвавшее его раздражение. Она растерянно оглядывалась, рассматривая бархатные портьеры, великолепные ковры и живописные полотна на стенах.
— Следуй за мной, девушка, — позвал Омри.
— У меня, между прочим, имя есть, — огрызнулась она.
Омри медленно обернулся к ней. Она ожидала выговора, но он только улыбнулся.
— Прошу меня извинить. Охотно верю, что у тебя есть имя — поделись же им со мной.
— Меня зовут Кива.
— Хорошо, Кива. Теперь, когда мы это уладили, ты согласна пойти со мной?
— Да.
— Прекрасно.
Миновав вестибюль, они свернули направо, в коридор, который привёл их к широкой лестнице, уходящей вниз, во мрак. Кива заколебалась. Ей совсем не хотелось ночевать в этом безобразном приземистом доме. А тут, оказывается, ещё и под землю надо спускаться? Что это за человек, который тратит деньги, устраивая себе жильё в подземелье?
Омри ушёл вперёд, и Кива быстро последовала за ним по устланным ковром ступеням. Этот дом казался ей тёмным и неприглядным. Редкие фонари отбрасывали на стены зловещие тени. Через несколько минут Кива совсем утратила чувство направления в этом мрачном лабиринте.
— Как вы только тут живёте? — спросила она, вызвав гулкое эхо в коридоре. — Жуткое место.
Омри искренне, добродушно рассмеялся, и Кива почувствовала симпатию к нему.
— К чему только не привыкаешь, — ответил он.
Пройдя ещё немного, Омри снял со стены фонарь и остановился перед узкой дверью в ряду нескольких других. Подняв щеколду, он вошёл, Кива за ним. Они оказались в небольшой комнате. Омри взял с овального столика свечу, зажёг её от фонарного фитиля и вставил в бронзовый подсвечник в виде раскрытого цветка. Кива огляделась. Простая сосновая кровать у стены, рядом шкафчик с ещё одной свечой в бронзовом подсвечнике. Дальняя стена занавешена тяжёлыми шторами.
— Отдыхай, — улыбнулся Омри. — Рано утром я пришлю сюда кого-нибудь, и тебе объяснят, что нужно делать.
— А вы сами чем занимаетесь? — торопливо спросила она, боясь остаться в одиночестве.
— Я Омри-управитель. Что с тобой? Мне сдаётся, ты дрожишь.
Кива, сделав над собой усилие, улыбнулась.
— Нет, я ничего.
Омри, помедлив, провёл тонкой рукой по редеющим седым волосам.
— Я знаю, что он сразился с людьми, напавшими на твою деревню, и убил их. Знаю, что ты была у них в плену и с тобой дурно обращались. Но это хороший дом, Кива. Здесь тебе ничего не грозит.
— Откуда вы всё это знаете?
